— Я помогу…
— Мне показалось, что я ясно дал понять, что не нуждаюсь в слуге.
— А ты мне ясно дал понять, что хариб это не слуга. Тем не менее, ему ты разрешаешь помогать тебе в одеянии.
— В одеянии архана, заметь, — ответил Рэми.
— Теперь тебе не нужно одеяние архана.
— Ты дерзишь, Рэн. И забываешь, что я все еще телохранитель наследного принца Кассии. Что мой статус обязывает носить церемониальные одежды. И что наряд архана…
— Обязывает перед кем? — тихо прервал его Рэн.
Рэми открыл было рот, чтобы вновь назвать Рэна дерзким, но вдруг понял, что ему нравится открытость хранителя смерти.
Давненько уже с ним никто так не разговаривал. Как с равным. Без преклонения и без едва ощутимого привкуса превосходства.
А Рэн тем временем все так же ровно продолжал:
— Помимо телохранителей, наследного принца Кассии и твоего брата здесь и нет никого… так перед кем тебе облачаться?
— Перед дядей.
— Не думаю, что вождю так важно, во что ты одет.
— Ну почему же? Думаю, он прям жаждет меня облечь в белоснежные одежды его рода, — усмехнулся Рэми.
— Одежды клана барса тоже белоснежны? — голос Рэна был все так же спокоен. Прохладной водой лился он на душу Рэми, остужал в ней жар горечи и раздражения.
— Где Рык?
— Прости, Рэми… боюсь… твой барс нас с братом не любит, и его пришлось запереть с Эллисом.
— Пусти его…
— Как скажешь…
Рэн поднялся с колен, приоткрыл дверь и что-то шепнул стоявшему за дверью человеку. Рэми вздохнул… виссавийцы следят за каждым его движением, окружая заботой. Связывают золотой цепью, вздохнуть не дают спокойно. Но… это ненадолго.
Дверь вновь приоткрылась, и в комнату влетел разноцветный метеор живой, искристой ауры. Рык, не обратив внимание на Дериана и Рэна, подлетел к хозяину, приластился к его ладоням, ласково заурчал.
— Соскучился, котенок, — тихо сказал Рэми. — Подойди… Рэн.
— Ты уверен? — протянул хранитель смерти. — В последний раз он меня неплохо тяпнул… Дериану пришлось слегка меня полечить…
— Подойди, — повторил Рэми.
Рык зарычал, но стоило руке хозяина коснуться его головы, как вновь успокоился. Рэми слепо нашел ладонью ладонь Рэна и положил ее на холку барса. Вновь раздалось глухое, грозное рычание и аура животного заискрилась красным:
— Друг, — прошептал Рэми, овивая слова магией. — Друг, Рык.
Не трогай его…
Утробное рычание вдруг стихло. Рэми чувствовал, что животное все еще не доверяет Рэну, все еще не может простить, что они с Дерианом заняли когда-то место обожаемого хозяина, но теперь уже успокоилось и даже почти смирилось. Зато всполошился Рэми, вновь почувствовав в душе Рэна полыхающее черным пламя беспокойства.
Телохранитель отпустил ладонь виссавийца и приказал:
— Подойди ко мне, Дериан.
Зеленое сияние вздрогнуло и быстро приблизилось. Рэми поднял ладонь и попытался прикоснуться к лицу целителя. Дериан уловил смысл движения и встал на колени так, чтобы пальцы Рэми ощутили холод его кожи.
— Ты меня боишься?
— Нет, наследник…
— Тогда почему дрожишь от напряжения… — уже мягче спросил телохранитель.
— Прости… я…
— Говори. Ты волнуешься… не из-за меня, так из-за чего?
— Не заставляй его, Рэми, — вмешался Рэн. — Это… нечестно.
Аура Рыка вновь вспыхнула красным. Барс уловил хорошо скрываемые нотки злости и раздражения в голосе Рэна и вступился за хозяина. И вновь рука Рэми безошибочно опустилась животному на холку, пальцы вплелись в мягкую шерсть, даря успокоение. Рык, по приказу хозяина, улегся у ног Рэми и перестал обращать внимание на обоих виссавийцев.
— Ты мой друг, Рэн, не так ли? Как и Дериан. И, тем не менее, вы приходите сюда, хотя хотите быть в другом месте. И улыбаетесь через силу, хотя сходите с ума от беспокойства.
Считаешь, я не имею права знать?
— Именно этого они хотят от тебя, не понимаешь? — выдавил Рэн.
— Понимаю… но спасибо… знаю, что тебе нелегко дались эти слова.
Рэн промолчал. Рэми поднял вторую руку и коснулся кончиками пальцев висков Дериана.
На этот раз Рэми не пришлось просить целителя сбросить щиты.
Они сами собой истощились, и Дериан вдруг оказался открытым, как на ладони. И беспомощным, как ребенок. Рэми чувствовал его волнение, смешанное со стыдом, восхищение с примесью странной, непонятной для Рэми любви, и в то же время запрятанную глубоко внутри боль…