Принц, вождь и Калинка всходят по мраморным ступеням под богато украшенный балдахин, все так же сыплются с обеих сторон учтивые слова. «Дорогую невесту» вождь усаживает слева от себя, «уважаемого гостя» — справа, и так любезен с обоими, как и упорно не замечает застывших по обе стороны от стола телохранителей: Рэми и Лерина со стороны принца, Кадма и Тисмена — Калинки.
Рэми почувствовал себя неловко. Принц полностью сосредоточился на вожде, оставив контроль за щитами телохранителям. То и дело мягко касалось невидимой преграды чужое сознание, пробуя ее на прочность: иногда неосознанно… иногда…
Разместилась за раскиданными по зале столами и свита, чьи богатые одежды были разбавлены неброскими одеяниями виссавийцев.
Последние держались с достоинством, говорили мало, ели еще меньше, зато внимательно выслушивали кассийцев и сдержанно отвечали на нечастые вопросы.
— Простите за невнимание к столь высоким гостям, — вежливо сказал вождь, обводя скучающим взглядом зал.
— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался Мир, который в церемониальном одеянии казался Рэми чужим, далеким и холодным. Когда-нибудь Миранис станет повелителем, и тогда Рэми будет рядом. В Кассии, а не в этой чужой, непонятной и холодной Виссавие.
— Уже гораздо лучше. Однако, отведайте с моего стола. Знаю, что виссавийская еда не очень-то по вкусу кассийцам, потому взял на себя смелость привезти немного деликатесов из Кассии и Ларии.
Попробуйте этого паштета. Ларийцы очень хвалят. Говорят, это любимое блюдо их короля…
— Почему вы сами не опробуете?
— Не хочу показаться вам скучным, но пью я исключительно эльзир, — усмехнулся Элизар. — Хотя некоторые виссавийцы, в особенности целители, не брезгуют молоком, фруктами, овощами, но мясо, боюсь, плохо действует на наши желудки…
Они перекидывались любезностями, а Рэми тихо удивлялся.
Странно, но сейчас, с чашей в тонких, никогда не знавших драгоценностей пальцах, вождь казался даже нормальным. Душевным. Он мило улыбался своей невесте, подкладывал ей на блюдо лакомые кусочки, учтиво разговаривал с принцем, и в то же время Рэми чувствовал… некий привкус страха. Чувствовал, что долго вождь не выдержит… что ему наскучит. И наскучило.
— Хотите я вам что-то покажу? — сказал вдруг Элизар невесте.
Он протянул принцессе раскрытую ладонь, и та радостно вскрикнула, увидев там недавно родившегося зайчонка.
— Ой! — умилилась она, прижав к себе симпатичного зверюшку, но Элизар щелкнул пальцами, зайчонок исчез, а вождь подложил на тарелку опешившей Калинки немного мяса, от души залитого подливкой:
— Именно так выглядело это блюдо на рассвете… Калинка вздрогнула, сглотнув слюну, Рэми почувствовал, что принц напрягся, взяв у телохранителей очередную порцию силы, но внешне Мир только рассмеялся, откинувшись на спинку стула:
— Видимо, вы никогда не охотились, мой друг?
— Видимо, в вас сильно говорит кровь матери, мой друг, — в тон ему ответил вождь. — Нет, я не охотился… на животных. Но хочу рассказать вам о некоторых охотах в Ларии. Вы же знаете, что там жители — оборотни. А знаете ли вы, что необоротней они считают животными… что на них охотятся? Даже их едят? Так что ненависть и недоверие ваших подданных к оборотням не так уж и беспричинна, не так ли?
Калинка, когда вождь отвернулся, осторожно отодвинула тарелку.
— Не волнуйтесь, моя дорогая, — любезно склонился над ее ладонью вождь, коснувшись тонких пальчиков губами и заставив принцессу вздрогнуть. — Такими деликатесами я вас потчевать не буду. В отличие от ларийцев я знаю разницу между людьми и зверями… человечину на стол не подам.
— Однако, вы любитель пугать архан, — невозмутимо усмехнулся принц, подложив себе еще немного паштета. — Но человек — хищник.
Почему он должен менять свои привычки ради каких-то предрассудков?
— Именно предрассудки, возможно, и отличают человека от животного, — ответил вождь. — А еще любовь к себе подобным.
Смотрите на свою свиту, мой принц. Они веселятся. Они счастливы, они получают удовольствие от моих угощений. Я — от их радости.
Но есть в этом зале и лишние: ваши телохранители, харибы… в моей стране нет слуг. Люди самодостаточны. И равны.
— Так ли уж равны? — усмехнулся Мир. — Слышал, что ваши виссавийцы не могут противостоять приказу вождя. Как и приказу учителя. В то время, как мои телохранители со мной спорят постоянно.