Переписка с Лией вскоре стала для Армана даже приятной.
Сестра оказалась разумной, живой и очень ироничной девочкой, а Арман, поддаваясь осторожному натиску Аланны, начал подумывать о замужестве вновьобретенной, несколько легкомысленной и наивной сестренки.
Для этого Арман привез ее в столицу, для этого, опять же при помощи Аланны, устроил ее в свиту принцессы Калинки… И, как оказывается, совершил огромную ошибку. Аланна первой нарушила тяжелую, неприятную тишину. Она уверенно подошла к сидевшему в кресле брату, обняла плачущую Лию, прошептала девушке на ухо несколько слов, и разбитая горем сестра вдруг перестала плакать, позволив себя поставить на ноги.
«Как всегда думает в первую очередь о других,» — подумалось Арману, когда он заметил утихающий в глазах Аланны синий блеск.
Магией успокаивает боль Лии, хотя сама сейчас должна сходить с ума от страха.
— Нам пора, — хрипло сказала Аланна.
— Арман все тебе объяснил? — Мир накинул на плечи плащ, и Лия рванулась в руках Армана, пытаясь вновь броситься к принцу:
— Дай ему уйти спокойно, — уговаривал Арман. — Если в самом деле любишь, то дай ему уйти спокойно.
Лия затихла в руках брата, судорожно вцепившись в его тунику. Арман прикусил губу, прижимая Лию к себе. Боги, в этот момент он думал не о Кассии, не о наследнике, а о разбитой жизни Лии, Рэми и Аланны. Практически единственных близких ему людей.
— Да… брат, — ответила Аланна, посмотрев на Лию опустошенным взглядом. — Арман мне все объяснил.
Объяснил… а она слушала внимательно. И как свеча может погаснуть от единого порыва сквозняка, так и она погасла от одной только фразы: «Рэми больше нет.» А после, казалось, уже и не слушала.
— Ты можешь не идти со мной, Аланна, — Мир натянул перчатки и, даже не посмотрев на Лию, направился к двери. — Можешь попробовать скрыться… Пожить еще немного.
— Я не хочу, чтобы он заставил тебя меня вызвать… — Аланна вздрогнула, и глухо добавила. — Да и после смерти Рэми мне незачем жить.
Простые слова, а заставили Армана вздрогнуть.
— Мне жаль, что так вышло, — сказал Мир, неожиданно шагнув к Аланне и прижимая ее к себе. Арман увидел, как миг ее лицо скривилось, как наполнились влагой глаза, как неосознанно дернулись руки, чтобы ответить объятием на объятие, но уже через миг Аланна оттолкнула от себя брата и горячо зашептала:
— Не хочу твоей жалости. Посмотри правде в лицо — мы чужие.
Ты меня не любишь, да и мне не нужна твоя любовь.
— Ошибаешься, Аланна, — хрипло ответил Мир. — И это моя вина, что ты так сильно ошибаешься… Я всегда тебя любил, всегда за тобой наблюдал, с того самого момента, как узнал о твоем существовании. Но времени действительно на объяснения нет.
Арман, ты знаешь, что делать.
— Знаю, — быстро ответил Арман, встретившись взглядом с Аланной. Девушка моргнула, потом слабо улыбнулась, будто подбадривая даже не себя, Армана, а потом вдруг наклонилась и поцеловала дозорного в щеку.
— Прощай, брат.
Арман почувствовал, как пересохло у него в горле. Лия, будто уловив острую боль брата, прижалась к нему сильнее, отказываясь отрывать лицо от его плаща.
— Прощай! — кинул принц, выходя из комнаты. Лия дернулась в руках Армана, в последний раз, и осела…
Боги, как же немудро вы иногда с нами играете, думал Арман, мысленно прощаясь и с Аланной, и с Миром и подхватывая на руки потерявшую сознание сестру.
Солнце опускалось за деревья, посылая дню последние лучики.
Стремительно темнело. У замка вождя было тихо и многолюдно.
Красное сияние уже не слепило глаза, а успокаивалось, окрашивая белоснежные стены замка в рассветный румянец. Здесь действительно было красиво. И грустно. Ложились под ноги осыпавшиеся с деревьев, пожухшие листья, ласкал разгоряченные щеки ветерок, принося запах сухой травы и тления.
Дубовый лес по обе стороны широкой, выложенной белоснежными каменными плитами все более укутывался в тени полумрака. Ее последний заход солнца. И самое то, чтобы умереть. И даже зрители подобрались соответствующие.