— Как знаете, — Элизар выпрямился и, казалось, в одно мгновение забыл о Рэми, сосредоточив свое внимание на принце. — Если вы согласны, мой друг, то завтра я хотел бы назначить день помолвки.
— Я согласен, — ответил Мир, пока Тисмен довольно грубо втолкнул Рэми:
— Боги, один человек, а столько проблем.
Глава 6. Драка
Рэми вздрогнул. Чаша выскользнула из ладоней, разбившись в дребезги и окатив ноги теплыми брызгами травяного чая.
— Мой архан, — удивленно посмотрел на него Эллис, но Рэми уже выхватил у него плащ и, завязывая на ходу завязки, вылетел из своих покоев. Он бежал по коридорам, толкал зазевавшихся на его пути придворных, игнорировал летевшие вслед проклятия и сам проклинал свое бессилие: после лечения вождя в нем не осталось ни капли магии.
Где-то на втором этаже, когда он опрокинул стоявший у окна вазон с цветком, его окликнул Арам. Рэми дернулся, задел идущую с подносом девушку виссавийку и, прошептав:
— Простите! — понесся дальше под грохот разбившихся чашек.
Следующая дверь вывела его в небольшой внутренний дворик.
Рэми с размаху врезался в толпу и, подобно остальным, задрал голову вверх, щурясь от брызнувшего в глаза утреннего света.
Наверху, на стене, дрались две мужские фигуры. Дрались яро, забыв обо всем на свете, остервенело дубасили друг друга, рискуя сорваться с высоты на наблюдавших за дракой зрителей. Что зрителей, собственно, от наблюдения не останавливало.
— Это принц? — спросил кто-то рядом.
— Ага, и его телохранитель. Кадм… кажется.
— Да не, — сказал другой придворный. — Этот беловолосый, значит, Лерин. Интересно, кто кого?
— Ставлю на принца.
— Да ну… телохранитель как-никак воин, а принц… ну сами понимаете, принц и есть. Так что быть наследнику битым… как пить дать быть.
Рэми прикусил губу и бросился к примыкавшей к дворику башне.
Небольшая железная дверца, украшенная замысловатыми растительными узорами, оказалась запертой. Рэми выругался, что было силы ударив кулаком по проклятой створке, разбивая пальцы в кровь, и в очередной раз проклял временно спавший внутри дар.
Гнев принца с головой окунал его в омут черных чувств, все более усиливался, отнимая разум, взрывался в голове красными искрами, сжирая остатки сил.
— Дайте я помогу, — услышал он рядом голос Арама.
Хозяин замка легко дотронулся до двери, и створка с тихим скрипом отворилась. Рэми, даже не поблагодарив виссавийца, бросился внутрь, к винтовой лестнице.
Он бежал из-за всех сил, перепрыгивая ступеньки, рискуя сорваться вниз и сломать шею. Он не понимал, что так разозлило Мира и бежал к принцу, стремясь притушить ревущее в душе наследника пламя. Он ударил плечом в низкую дверцу, молясь всем богам, чтобы она оказалась незапертой и вылетел на вожделенную стену.
— Прекратите! — крикнул он.
Лерин и Мир будто не слышали. Кулак Мира врезал Лерину по щеке. Телохранитель, сплюнув кровью, вновь кинулся на принца, заехав ему по животу. Рэми, почувствовав боль Мира, как свою, бросился между дерущими.
— Не вмешивайся! — прошипел принц, отталкивая его в сторону.
Ступни Рэми скользнули по гладкому камню. Спиной он ударился о витиевато вырезанный парапет, перекувырнулся и полетел назад.
— Рэми! — закричали вдруг и Лерин, и Мир.
Рэми взмахнул руками, пытаясь из последних сил удержаться на стене. Рука Мира полоснула воздух где-то рядом, стараясь поймать его ладонь. Заклинание Лерина синим кнутом обхватило за талию, но, оказавшись слишком слабым, не удержало. И Рэми полетел вниз, понимая, что без своей магии он сейчас разобьется.
Полет был долгим и недолгим одновременно. Быстро удалялся зубчатый парапет, вместе с ним — испуганное лицо Мираниса и окровавленное — Лерина. Обхватили талию чужие руки, вздыбились вокруг белоснежной пеной полы плаща. Рэми сглотнул, когда кто-то другой сомкнул жесткие объятия, заставляя Рэми прижаться к себе спиной, а потом взмыл вверх, мягко спланировав на площадку вверху башни.
— Да вы прям ходячее несчастье какое-то, — сказал вождь, отпуская ошеломленного Рэми. — Вас то убивают, то ранят, то заражают безумием. Это только в Виссавии вам везет или в Кассии тоже? «Интересно, а кто во всем виноват?» — подумалось Рэми. Он оглянулся на вождя и вздрогнул об блестевшей в черных глазах Элизара насмешки. Да, некоторые вещи не меняются. Как был Рэми личной игрушкой Элизара, так ею и остался.
— Благодарю, вождь, — запоздало спохватился Рэми, поклонившись любимому дядюшке.