Вечером, по приказу Рэми, Эллис развернул в дверях Тисмена, сказав, что его архан спит и просил не беспокоить. Выпроводил хариб чуть позднее и Армана, и Лию. Даже решившая навестить жениха Аланна на следующее утро осталась ни с чем — Рэми не хотел никого видеть и ни с кем разговаривать. Лишь когда захлестнул его гнев Мираниса, выбежал телохранитель из своих покоев.
И, как всегда, вместо того, чтобы помочь, вновь навредил. Да еще и «поговорил» с вождем Виссавии.
Чувствуя спиной на себе внимательный взгляд вождя, Рэми подошел к открытому люку в полу и осторожно спустился по уже знакомой винтовой лестнице ниже на этаж. Некоторое время он простоял возле низкой двери, не решаясь ее открыть. Ему очень хотелось вернуться в свои покои, но Рэми знал — вождь все так же стоит на башне и смотрит вниз, на проклятую стену, где недавно дрались Лерин и Миранис, а теперь было почему-то совсем тихо. И ждет, пока там появится Рэми.
Вздохнул, телохранитель толкнул дверь. Створка мягко поддалась, заскрипели плохо смазанные петли, хлынул в глаза неожиданно яркий солнечный свет, и Рэми ступил на стену, с которой недавно так неловко слетел.
— Рад, что ты уже в порядке, — даже почти по-дружески поприветствовал Рэми Тисмен. Притворяется. Они все хорошо притворяются. Зеленый телохранитель стоял на коленях перед сидевшем прямо на полу Лерином и осторожно касался разбухавшей на глазах щеки друга смоченным в холодной воде платком.
— Спасибо, слабость прошла, — ответил, наконец-то, Рэми, поняв, что все почему-то ожидают от него ответа.
— Хорошо тебя отделали, — кинул Тисмен Лерину, и Рэми уловил в его словах плохо скрываемый гнев.
— Пусти меня! — одним движением вырвался Мир из объятий Кадма, и с ненавистью посмотрел на Лерина.
— Держи! — зло крикнул он, бросая телохранителю помятый платок. — Приведи себя в порядок.
— А пошел бы ты! — беззлобно ответил Лерин, прижав мятый платок к кровоточащему носу.
— Тихо! — встал подоспевший Кадм между Лерином и мгновенно вспылившим Миранисом. — Не забывай, что это Лерин у нас по заклинаниям, а я воин. Я с тобой церемониться не стану — в два счета скручу! А ты… — Кадм повернулся к Лерину. — Помолчал бы, хоть ненадолго.
— Тебя забыли спросить? — сплюнул Лерин на землю кровью. — Самый тот нашелся, что советы давать.
Мир только сейчас увидел внизу, во внутреннем дворике, собравшуюся толпу придворных и про себя выругался. Он и сам не помнил того переломного мига, когда волна ярости его накрыла окончательно, заставив забыть как о происхождении, так и о воспитании. Когда это произошло? Когда Лерин предложил избавиться от ребенка Лии или же выдать ее поскорее замуж за какого-нибудь захудалого арханчика? Или же после слов:
— Целителя судеб в Рэми будят сильные эмоции. Интересно, что сделает Рэми, когда узнает, что его любимый принц сделал его хрупкую сестренку своей фавориткой?
Мир посмотрел на застывшего у башни Рэми и подумал, что, наверное, не обрадуется. Семья — Арман, мать и Лия, были для этого мальчишки чем-то святым, чего другим трогать не рекомендуется, и Мир об этом великолепно знал. Потому и приказал Арману отправить Лию и ее мать в замок в леса дерегов, воинов-оборотней, которых боялись задирать даже самые сильные маги.
Магии там просто не существовало — почти всю ее глушили исходившие от самой земли непонятные жрецам волны, и дерегов это вполне устраивало. Великолепные воины, они защищали свои земли от чужаков зубами и клыками, подчиняясь лишь повелителю и главе рода Северного клана, которым, к счастью, являлся Арман.
Только спрятав Лию в чужих, неприступных землях, Мир сам же ее оттуда вытянул и сам же, увы, ее и погубил.
— Я хочу побыть один, — сказал принц скорее не застывшему столбом Рэми, а увязавшемуся за ним Кадмом. Рэми явно хотел что-то сказать, но передумал, и, не дождавшись, Мир вошел в низенькую дверь, спеша убраться подальше от любопытных глаз перешептывающихся внизу придворных.
Поймав мелькнувшего в полумраке виссавийца, Мир попросил:
— Вы не выведете меня из замка? Так, чтобы моя свита не видела.
— Желаете пройтись?
— Да, и подумать.
Виссавиец оказался понятливым. Не задавая больше вопросов, он повел Мираниса по лабиринту запутанных, одинаковых коридоров, и, поплутав недолго, остановился у небольшой, тяжелой двери.
— Прошу, — поклонился он принцу.
Миранис открыл дверь и увидел узкую галерею, заканчивающуюся лестницей. Внизу лестницы — убегающая в усыпанную черными ягодами черемуху тропинка, влажная от недавно пролетевшей над лесом грозы.