Хорошо здесь, спокойно.
Не обращая внимания на капающие с деревьев крупные капли, Мир долго шел по этой тропинке, погруженный в недобрые мысли.
Лерин в чем-то был прав, но он так многого не знал. Он хотел, чтобы все было согласно традициям. Помолвка с заграничной принцессой, потом несколько лун ожидания, пышная, на всю Кассию свадьба с многодневными празднествами в столице. Через положенный срок — рождение наследника. Только вот… у Мираниса не было времени. Совсем. И дело тут даже не в Рэми с его срывами, не в целителе судеб… а в предсказании Ниши… в ее словах, которые тревожили Мира и днем, и ночью.
И сомнения. Правильным ли был выбор матери наследника? И как все это воспримет Рэми, которому, как и Лерину, нельзя говорить всю правду?
Мир очнулся у знакомого до боли озера. Он слышал, как забилось в подводную пещеру так давно и недавно напавшее на него чудовище, как тихо оно всхлипывало от так и не утихшей до конца боли.
Мир хотел увидеть Лию. Страстно хотел. Но прежде, наверное, стоит по душам поговорить с Рэми. Пока это кто-нибудь другой не сделал.
Будто угадав желание наследника, раздались сзади легкие шаги, тихий, радостный вскрик и кто-то прижался к спине Мира, потеревшись щекой о его плечо.
Принц даже не шелохнулся. Он накрыл лежавшую на его груди руку Лии своей и посмотрел в начинавшее темнеть небо. Уже вечереет. Как быстро летит время в этой Виссавии. И столь странных людей порождает эта семейка. Арман, что с гордостью нес в себе кровь оборотня. Арман, что дал Миру силы смириться с «наследством» матери. Рэми, который помог ему на самом деле стать наследным принцем, а не безвольной куклой, что между приемами заливается с горя вином. И Лия — нежная, тихая, плаксивая, что научила его любить. Лия, единственная женщина, которой он позволил от себя забеременеть. Его Лия…
— Я рада, что так вышло, — прошептала она ему на ухо.
И Мир понял, что, несмотря ни на что, он тоже рад.
Развернулся, прижал ее к себе, поцеловал в макушку и сказал:
— Ты-то хоть в меня веришь?
— Верю.
— И не боишься?
— Чего?
— Носить в себе внебрачное дитя принца?
— Я знаю, ты меня не обидишь. Я верю тебе, мой львенок.
Мир тихо усмехнулся:
— Значит, ты знала?
— Я виссавийка, не забывай, — прошептала девушка. — Будь ты львом или человеком, душа у тебя одна. Я ее чувствую, я ее люблю.
— Моя глазастая виссавийка.
Лунный свет в ту ночь был на редкость ярким, а сама ночь — темной и безветренной. В гладкой, как зеркало, поверхности озера отражались две сидящие на берегу фигуры: молодой, тонкой девушки и огромного, теревшегося о ее плечи льва.
Завтра?
Какая разница, к богам разница, что будет завтра.
Проклятое завтра встретило Мира на берегу озера. Голова его покоилась на коленях Лии, и девушка мечтательно смотрела на серебрившуюся воду, перебирая пальцами волосы принца.
— Долго так сидишь? — спросил он, прислушиваясь к шепоту камыша.
— Мне все равно, — растягивая слова, ответила Лия. — С тобой время не бывает потерянным. Ты считаешь меня глупой?
— С чего ты взяла?
— Все считают меня глупой, ребенком, — ответила Лия. — И Рэми, и Арман, и мама. Только ты…
— Что я?
— Ты видишь во мне что-то большее. И я боюсь.
— Чего?
— Что ты ошибаешься. А когда это поймешь, то во мне разочаруешься. Мир… могу я тебя называть по имени?
— Конечно можешь, родная, — сказал Миранис, ловя ее руку и целуя ее пальцы.
Давно никто не был ему так близок, как Лия. Да и был ли когда-нибудь? Прежние любовницы принца боялись. И не зря. Мир терпел их в своей постели, а в душу, на самом деле не пускал никого. Кого там было пускать — этих пустышек-архан? В которых одно лишь было хорошо — хорошенькое личико, да податливое тело.
Лия же напротив, в душу лезла сама и даже этого не замечала.
Да и страха не выказывала, будто забыла, что перед ней наследный принц Кассии. Дерзкая, свободолюбивая кошка. Так почему же Миру это нравится?
— Рэми теперь в порядке, правда? — Лия освободила плененную Миром руку и вновь вплела пальцы в его волосы. — И тебе больше не нужен наш ребенок?
Руки Лии ласкали волосы принца и само движение было приятным, расслабляющим, совсем не таким, как ее вопросы. И ответить Мир честно не мог, и врать ей не хотел. Все было гораздо сложнее, чем думали и Лия, и телохранители.
— Если ты хочешь, — Мир, понял голову с колен Лии и чуть развернулся, чтобы видеть ее глаза. Он молился всем богам, чтобы она сказала «не хочу», — я могу избавить тебя от этой ноши.