Лия вздрогнула. Черные глаза ее на мгновение расширились, потом сузились, губы скривились, и Мир думал, что она заплачет.
Но вместо этого она грубо оттолкнула принца и, явно порываясь встать, оттолкнулась ладонями от земли.
Мир пресек ее движение. Лия забрыкалась в его объятиях, но куда уж обычной девчонке против закаленного тренировками принца?
И через мгновение Лия уже упала в залитую росой траву, и принц оказался на ней, туша ее гнев жаркими поцелуями…
— Не тронь меня, не смей! — вырывалась Лия.
— Дурочка, — шептал Мир, — моя маленькая дурочка…
Позднее, когда Лия остывала в объятиях Мираниса, принц прошептал ей в волосы:
— Мне нужен этот ребенок. Но тебе придется с ним нелегко…
— Пусть…
— Я… я не думаю, что имел право портить тебе жизнь.
— Пусть…
— Что ты заладила пусть, да пусть! — не выдержал принц, садясь в помятой траве. — Не понимаешь? Как и твой брат, ты ничего не понимаешь!
— Не понимаем, потому что ты не объяснил, — Лия грудью прижалась к обнаженной спине Мираниса, обнимая его за плечи. — Но все равно — пусть. За одну ночь, за один поцелуй, за одно «люблю» я готова жизнь отдать…
— Когда-нибудь ты поймешь, что отдать жизнь за что-то далеко не самое страшное, — ответил Мир, вырываясь из ее объятий, вставая и быстро одеваясь.
Лия его не держала. Все они в этой семейке такие: и Лия, и Арман, и Рэми: смотрят тебе в след глазами побитой собаки, и не держат…
А он, Миранис, ничего не может сделать…
Иногда приходится ранить даже тех, кого любишь.
В своих покоях Мир опустился на колени перед подаренным Арамом сундуком, откинул крышку и долго вертел в пальцах тонкое, незамысловатое на вид колечко. Теперь он знал, кому его отдать.
И теперь он почему-то не считал Лию ребенком.
Глава 7. Два телохранителя
В покоях Тисмена Лерин послушно сел в кресло, прижимая к носу платок. Кровь идти так и не перестала.
— Дай, посмотрю, — сказал Тисмен.
Лерин подавил рвущееся наружу недовольство. Позвать бы виссавийских целителей. А нельзя. Потому что принц, видите ли, запрещает виссавийцам подходить ко всем телохранителям. Хотя на самом деле к одному. К этому психованному мальчишке.
Да и эта Виссавия уже порядком поднадоела. Эти покои, одинаковые, неуютные, серые. Только самое необходимое — ничего более. Кровать, стол, пара кресел и сундук в углу. Все.
— Лерин, иногда ты меня поражаешь, — прошипел стоявший над ними Кадм. — Что за глупости ты несешь?
— А ты скажешь, я не прав? — Лерин сплюнул в чашу сгусток крови. — Вся это семейка для нас опасна.
— Ты для нас опасен, — ответил Кадм. — Потому как однобок и видишь только то, что хочешь видеть. За что ты, прости, ненавидишь Армана? За его кровь?
— Он животное…
— И повторяй это почаще, принц оценит! Потому как тоже оборотень.
— Ты знаешь, что я прав, — Лерин внимательно посмотрел на Кадма, и тот, не выдержав, отвел взгляд. — Знаешь, а все равно никогда не признаешься. Рэми опасен, потому как может в любой момент вновь стать целителем судеб, эта девчонка носит в себе незаконного наследника… и все они вместе заставляют Мира забыть и о Кассии, и о том, что он наследный принц, а заниматься их мелкими проблемами…
— Не путай причину со следствием. Алкадий появился раньше Рэми и если бы не этот мальчишка…
— Почему ему так много чести?
— Вот что тебе болит? — Кадм схватил Лерина за воротник и навис над ним, шепча на ухо. — Ты дурак, Лерин. Завистливый дурак. Когда в следующий раз будешь завидовать Рэми, попробуй что-то покрепче удара по морде. Например знакомство с лозой Шерена. Лерин отшатнулся, пытался вырваться, но Кадм вновь усадил его в кресло.
— Знаешь, как приятно… она вьется вокруг, нежно, ласково, осторожно, а потом вдруг витки врезаются в кожу, вырастают шипы… И все это болит, представь себе, очень. Несколько дней на грани смерти, если повезет, а не повезет — так и луны. Ты же видел каким вернулся Рэми? Ты же сам его исцелял. Помнишь?
— Прекрати, помню…
— От этого зрелые мужчины сходят с ума, — продолжал Кадм, — а мальчишка и подавно… А ты еще и донимал его своим нытьем и винил в том, что произошло. Всегда винишь. Может, хочешь поменяться с ним местами? Хочешь стать приманкой для безумцев?
Сначала Алкадий, потом Элизар. На меня смотри! Ты так и не понял? Они, как и ты, ненавидят мальчишку и желают ему смерти пострашнее, чем быстрая смерть рядом с принцем. А знаешь, почему? Потому что боги умнее нас и умело нами играют.