Халида усмехнулась:
- Только бессловесная смеска.
Я поспешила вступиться:
- Шатху не обижать! Она и так собственной тени боится.
Майя снова взглянула на меня как на сумасшедшую, потом спросила опять же Халиду:
- Он её любит?
Та пожала плечами:
- Скорее жалеет. Она очень жалкая. Даже его боится.
Майя ещё сделала несколько шагов и подвела резюме:
- Ну, тогда я прихожу к выводу, что у меня просто всё отлично!
177. Майлз. На опережение
Не все великие мечи отменные воины, но те, кто осваивают этот путь, недостижимы в своей силе и скорости.
Уже бой с асуром явно показал всем присутствующим, что моя женщина достаточно умела в своём владении силой. Бой с Каюсом не требовался. Но она вызвала его. А он, пытаясь хоть как-то защититься, настоял на использовании материи.
- Материя это в первую очередь опыт. Сила меча здесь мало влияет. - Комментировал для нас со старейшиной происходящее один из кузенов Эмилса. – Донна поставила себя в невыгодную позицию. Ей придётся очень быстро и практически не останавливаясь метаться по площадке, чтоб не попасть под материю Каюса. Но он её удивит.
Получилось наоборот. Удивила всех Габриэль.
Бои великих и малых мечей для зрителя обычно не особо эффекты. Слишком быстры действия соперников. Не видны детали. Не понятно кто и насколько сильно ранил соперника. Но моя женщина устроила из этого сражения настоящее представление. Она как-то сваяла невероятно сильный магнит, забрав у Каюса его материю не переподчиняя её. Она рубила воздух и камень светом, поражая зрителей своей невероятной силой. И да, всё опять получилось слишком быстро. Габриэль переломила Каюсу хребет и он объявил себя проигравшим.
И я был не согласен с комментировавшим этот бой Диевасом. Этот бой был очень нужен. Здесь было чётко видно, что глубинный малый меч действительно защищался изо всех сил, но даже с материей оказался один на один против Габриэль бессилен. Не по-детски бессилен! И сейчас это стало ясно каждому. Сенаторы на трибунах один за другим покидали площадку. Тихо стараясь не привлекать к себе внимания.
Слева от меня аккуратно, но явно в некоторой спешке втиснулся Йемайя, тут же произнося шёпотом:
- Дон Иштар идёт сюда. Мы были в обеденном зале. Поддержали затребованное небесными расследование отравления. Он был очень решительно настроен разобраться. Но в какой-то момент явился Йокубас Диевас и сказал, что нашёл ту самую женщину и она небесная.
- Ту самую?
Красный дон слегка заметно кивнул:
- Видимо какую-то очень важную «ту самую», потому как дон тут же передумал дожидаться дознавателей и побежал сюда. Сказал, что узнает её по голосу.
Та самая крылатая, которую Йокубас обещал узнать в академии? Ту, которую Карим встречал у бескрылых? Она небесная? И Карим ради неё даже готов явиться на площадку боевиков, где может идти сражение?
Именно из-за этого доклада я был слегка готов к тому, что началось позже. Карим, с некоторым сомнением, развернулся к небесной донне Шакти:
- Донна, могу я попросить вас представиться?
Шакти? Донна? Да ладно! Что она могла делать в мире бескрылых? Да и… Карим же сказал, что целовался с той женщиной… Может Йокубас всё-таки обознался? Хотя бледность донны говорила об обратном. Не обознался! Это была она.
- У донны Шакти же вроде есть жених?
Ко мне обернулся Ракшас:
- Да, из младшей ветви Абзу. Сам он закончил учёбу пять лет назад. Но сейчас в академии есть два его родича. Четвёртый курс боевик и второй – тень.
А ещё глава рода до сих пор не поддался на мои старания и не сбежал. А ещё дон Шакти, глава рода этой девицы с утра приехал…
Такому наглому флирту глубинного дона с небесной, конечно же попытались помешать. Младший родич Шакти влез между Каримом и его проказницей, и тут же получил под дых от Габриэль. Донна вступилась за брата и Карим услышал её голос. И по его улыбке очень однозначно читалось, что теперь он не отступит.
- Эмилс, сенатор Абзу у тебя под наблюдением?
Я оглянулся. Мне очень было нужно убедиться, что мой ликтор опять со мной. Спокойный и серьёзный. Надёжный. Способный решать мои проблемы, а не создавать их под капризами своих крыльев.
Эмилс чуть заметно кивнул. Конечно, все мои враги у него под наблюдением. Так было всегда. Я слегка прикрылся ладонью, чтоб разговор не считали по губам и произнёс тихо: