- А какие крылья у нас у донны Шакти?
- Уриэль, 90 процентов и сегодня по академии ходят пока непроверенные слухи, что её узор развивается.
Уриэль? То есть Воланд? Тот самый Воланд, который входит в пентальфу священной войны? И её узор развивается? Мечь янь? Четвёртый меч в пентальфе?
Я повернулся к Кариму, пытаясь обратить его внимание на все эти факты. Ведь об опасности развития пентальфы священной войны мне тогда рассказывал именно он. И это его беспокоило. Но сейчас на лице Асмодея была лишь блаженная улыбка:
- Уриэль? Гордость! Я мог бы сразу догадаться! В ней это чувствовалось с первой минуты. Она такая… Восхитительная!
Он снова повернулся, разглядывая сектор небесных. Шакти в это время вместе со своими сеньоритами расположилась за столом. В какой-то момент она снова поймала взгляд Карима, и снова, абсолютно не прячась, улыбнулась в ответ. Бездна! Небесные объявят мне войну за такое.
Уже ближе к концу нашей трапезы появилась Халида. Она и её сеньориты выплыли из западного входа. Среди девиц так же крутился младший Тиамат. Он видимо старался привлечь внимание Халиды, но в отличие от Шакти донна Иштар никаким образом не проявляла своей благосклонности к ухажеру.
Они остановились у фонтана. Тиамат явно старался добиться приглашения за стол донны. Халида же искусно ходила по грани вежливости и с приглашением не спешила. Я поймал себя на мысли, что наслаждаюсь её игрой. Искусное владение каждым движением брови. По её лицу отлично читается живая заинтересованность вопросами сеньорит, и абсолютная незаинтересованность предложениями дона Тиамат. Идеальная донна!
Я отвлёкся буквально на пару мгновений. Ракшас доложил мне, что сеньор, через которого он может быстро передать дело в центумвир, оповещен и готов забрать бумаги в любой момент. Я, как бы мне не хотелось обратного, слегка его осадил, чётко постановил, что дело на Мойру, а так же на Гектора Калиго, он получит завтра утром. И только в том случае, если моё молчание не поспешат щедро оплатить. Ракшас усмехнулся, на такое прямое заявление и… именно в этот момент Эмилс рядом со мной вдруг подскочил, ломая предметы вокруг, и прыжком перемахнул через перила, вниз, к фонтану…
Я спешно обернулся и поймал лишь какой-то удивленный и даже можно сказать обескураженный взгляд Халиды. После чего она пошатнулась и начала оседать на пол.
181. Майлз. Ломать кости
Сверху с антресольного этажа был, наверное, наилучший обзор. Потому вскочив на ноги, я ещё успел увидеть, как Тиамат пытается подставить локоть, словно Халида оперлась на его руку, и поймать её. Но отлетает аж до первых столов асуров от удара подоспевшего Эмилса. А Халида падает на что-то большое и мягкое сотканное из его боевой материи.
Дальше на пару мгновений ничего не было видно. Шарахающиеся от происходящего девицы закрыли весь обзор. А когда отступили, Эмилс стоял на коленях перед Халидой, ощупывая её голову. И это было абсолютно недопустимым прикосновением мужчины к женщине, пока он не извлёк из её волос где-то в основании черепа длинную иглу.
Эмилс встал, демонстрируя иглу всем окружающим. А собрались там уже многие, несколько донов и не менее десятка сеньоров, в том числе и Сварожич явно посланный Габриэль. Игла из личной материи? Скорее всего, Тиамат планировал её растворить сразу же, как создастся впечатление, что, пошатнувшись, донна оперлась на его руку. Вот только сейчас он был слишком далеко и только-только поднимался из-под обломков стола, куда его закинули. А иглу уже видели все.
Рядом со мной послышался неуверенный голос Карима:
- Он что напал на мою сестру? Зачем? – Иштар явно сильно испугался. – С ней ведь всё хорошо?!
Последняя фраза была сказана достаточно громко, а обеденный зал как раз затих шокированный происходящим. Эмилс услышал, оглянулся, а потом, что-то решив для себя, подхватил Халиду на руки и отправился к лестнице, ведущей к нам.
Чтоб как-то разорвать прикованное к нему внимание, я громко произнёс:
- Донам Тиамат, полагаю, следует подойти к нам и дать свои объяснения.
Часть сеньором двинулась вслед за Эмилсом на антресольный этаж, желая узнать развязку конфликта. Сварожич же зачем-то осматривал место, где Эмилс приземлился в своём прыжке. Впрочем, тут опасности никакой не было, Габриэль и так всё известно.
В зале всё равно было очень тихо. Все внимательно следили за происходящим. А потому очень хорошо была слышна фраза, которую Эмилс произнёс для очнувшейся Халиды: