- Вот, все арестованные целы и ожидают суда.
Он смотрит на сеньоров с неприязнью. Ему не нравится, что приходится отчитываться низкородному мальчишке, пусть и малому мечу. Но Сварожич этого не замечает. Он проходит по комнате, внимательно осматривается. Приглядывается к спящему Дарьюшу.
- Тут только несовершеннолетние?
Старик ухмыляется:
- Нет. Тут только высокородные несовершеннолетние. Сеньоры вместе с остальными в подвалах.
Сварожич сосредоточенно кивает:
- Ясно. Сейчас все они должны быть выведены в зал суда.
- Одновременно?
- Да. Таков приказ диктатора Габриэль.
Мы с Мойрой непроизвольно переглядываемся. А зачем нас в зал суда? Если она получила пост диктатора разве не проще просто забрать нас отсюда своим повелением?
Я смотрю вопросительно на Эмилса. Он поясняет:
- Диктатор Габриэль желает провести суд.
Плохая идея. Рискует узнать неприятное. Хотя может потому и жаждет суда, что уже прочитала допросные листы и всё узнала? И Сварожич как-то зло на меня смотрит.
Когда мою цепь, наконец, отвязывают и он оказывается рядом, я негромко спрашиваю:
- Сеньор Сварожич, а почему ты смотришь на меня столь недобро? За мной есть какая-то особая вина?
На самом деле я очень боюсь его ответа. Боюсь, что он скажет о попытке отравления, сложит известные ему факты с тем, что есть в допросных листках, а главное объявит, что его хозяйка такого простить не может. Но он:
- Есть, дон! Вы, исключительно из-за своей гордыни заварили всю эту кашу. Одним своим капризом переломали все планы моей домины. Она могла выйти на прямое столкновение со всей охраной центумвира только из-за вашего упрямства!
- Я? И что же это я такого сделал?
- Вы должны были смиренно признать младшего жениха Габриэль, а не выставлять ей ультиматумы!
На этой ноте парень зло развернулся и вышел из комнаты. Я снова непроизвольно переглянулся с Мойрой. Ну а кто ещё тут может быть в курсе всего вот этого?! Но Мойра, так же как и я, смотрит очень удивлённо и задумчиво. Через некоторую паузу проговорив шёпотом:
- А почему это я сразу младший? – Впрочем, сам же тут же найдя ответ – Крылья? - и уже поймав мой взгляд и усмехаясь. – Перенервничал сеньор. Бредит.
229. Майлз. Зал полон
И нас действительно выводят всех вместе. И я вижу, как заметно нервничает Дарьюш от такого поворота. И как, бледнея, заставляет себя выпрямиться Мойра.
А зал между тем полон. Причём настолько, насколько бывал полон, наверное, от силы пару раз за всё время своего существования. Трибуны шуршат голосами. Асессоры на местах. Вся сотня.
В центральной ложе, где ещё вчера стояло два кресла консулов, сейчас одно убрано. Мир крылатых обрёл диктатора. Единоличного правителя бесконечной власти. И в этот момент я бы понял это, даже если бы не знал заранее. Ощущение! От женщины в кресле веет силой. Моей женщины!
Моя Габриэль в этом кресле смотрится маленькой и хрупкой. Её простой наряд без украшений, и короткие волосы диссонируют с помпезными нарядами и причёсками окружающей свиты. Но в то же время именно она здесь повелительница для каждого.
На трибунах, среди зрителей, наверное, почти весь сенат. Я вижу, как вновь прибывающие шепчутся у арок входов, а потом выходят на трибуны и приветствуют мою женщину, как старшую. И на их лицах страх. Понятия не имею, как Мойра это провернул через их голову. Да ещё так, что ни один не кричит с мыслью оспорить. И понять их страх сейчас не трудно. На троне мира Война! Юная, горячая и абсолютно не управляемая ими.
Вокруг Габриэль её юная свита. Агни, Амон Наунет, Тиваз, Ван. А так же четыре донны: Халида Иштар, Шакти, Калиго и незнакомая мне небесная, с кожей красноватого оттенка в ярком роуче. И это уже скандал: в общественном аллоде молодые женщины без сопровождения старших женщин рода. А ещё одна из них глубинная. Но дальше - хуже. Справа от Халиды старательно крутит головой Карим. Наконец его взгляд останавливается на мне. Он улыбается широко и искренне, а ещё машет мне рукой. Глубинный дон в ложе небесного диктатора. И за его спиной пара глубинных ликторов: Йокубас и Сетх. Глубинные бойцы возле небесных.
Впрочем, вокруг Габриэль есть и взрослые. В первую очередь Видар и его бойцы. Именно они охраняют подход к центральной ложе. Ещё старик Тоси, её специальный учитель. А ещё, что удивительно, отец Мойры.