231. Майлз. Копать глубже
Габриэль молчит, и вопросы вновь начинает задавать претор.
- Вернёмся к вашим собственным поступкам, дон Майлз Драгон. Сеньоры Ингви ваша работа?
Очень расплывчатый вопрос, легко можно вывернуться. Но я мёрзну под молчаливым взглядом моей женщины и жажду, чтоб она вспомнила, пусть я не идеален, но однозначно на её стороне.
- Да. Это я организовал отправку к лекарям двоих сеньоров этого рода.
- Так, что они оба не очнутся более пяти лет? А значит, полного восстановления сознания не будет.
Я пожимаю плечами. Такие повреждения суд приравнивает к убийству. Но меня всё равно убьют, если Габриэль не простит. И всё равно оставят в живых, если она не пожелает отдавать меня смерти.
- Да!
- Что они вам сделали, дон?
В огромном зале почти идеальная тишина. Все взгляды на Габриэль. Я пожимаю плечами:
- Мне лично ничего. Они выступили против Габриэль. В академии правят студенты. А эти глупые боевики взялись защищать враждующего с ней сенатора. Такое нужно было пресечь на корню самым жестким способом.
- И вы не раскаиваетесь?
Я снова ловлю взгляд моей женщины:
- Я очень глубоко раскаиваюсь, что не смог найти способ остановить планы своего дяди. Что, захлебнувшись в слишком большом потоке задач, был не внимателен в день, когда отдал яд дону Рангинуи и не понял, что он намерен действовать немедленно. Мне казалось, что подготовка должна занять у него несколько дней, и я легко её отслежу. Это была большая ошибка. Огромная! Чуть ни стоившая жизни.
Я уже на дне и копаю глубже. Я не просто признаюсь в организации нападений на студентов и преподавателей, я выкладываю мотивы, по которым это делал. И все они ради защиты Габриэль и её власти. И праведный огонь лежит у моих ног задремавшим псом, потому что это истинная правда.
- А сенатор Абзу сегодня? Он тоже угрожал власти Габриэль?
На лице претора ухмылка. Всем понятно, что мужчин Абзу убрали из-за интереса Карима к донне Шакти. Вот только он промахнулся, именно сенатор Абзу имел прегрешения и перед Габриэль.
- Да. Предыдущей ночью в академии было собрание. Девять сенаторов, почти треть от последней официального созыва сената, собрались в банкетном зале академии высказать своё негодование новым законом Габриэль. Некоторые на этом собрании вслух угрожали ей. У меня есть запись. Я счёл эти угрозы серьёзными. Ещё до обеда, почти всех сенаторов грозивших Габриэль расправой, я убедил отступить и бежать из академии. Но сенатор Абзу оказался упрям. А потому мне пришлось убрать его к лекарям.
Претор смотрит на меня с ужасом в глазах. Да, я не в себе. Моя женщина морозит меня взглядом. А потому я показываю размеры своего влияния, а ещё, что именно сейчас могу выкинуть на стол любую из тайн. Могу перечислить имена тех, кто был на этом собрании и не только на нём. На собраниях небесного и восходного оптимата за день до этого. Глубинного за три. И кто что говорил. Я могу поведать на всю собравшуюся толпу все тайны это мира. Меня ничто не удержит!
Прочитав эту решимость в моих глазах, претор опасливо переключается на Дарьюша. Но ответы того Габриэль не интересны. Она продолжает смотреть на меня. Лишь раз метнув взгляд в ту сторону, когда, непонятно зачем, Тиамат распахивает крылья. Велиар 85%. Кажется, четыре месяца назад было около восьмидесяти. Значит быстро развивающийся. Он на эту карту надеялся? Что она не убьёт хорошо развивающийся меч инь? Глупо. Больше не задерживая на нём взгляда, Габриэль возвращается ко мне.
232. Майлз. Виновен
Дарьюш тоже долго и красноречиво раскаивается. И праведный огонь при этих словах абсолютно спокоен:
- И это всё в прошлом. Теперь я нашел нового, правильного доминуса и больше не совершу таких ошибок.
Коа же просто заявляет, что дядя убеждал его, что операция согласованна с сенаторами глубинного оптимата, иначе он бы не согласился. Габриэль морщится на их слова. Но слушает.
Потом вдруг поворачивается к дядьке:
- А вы, глава рода Драгон? Осознаёте, что ваш план устроить теракт в единственному учебном заведении крылатых, да ещё и руками студентов это преступление против всего крылатого мира? Могло погибнуть много студентов. Несовершеннолетних, чьи жизни табу в этой войне. Вы хотя бы раскаиваетесь?