А ещё в пределах видимости только одно огромное здание в любимой крылатами традиции – а-ля коллизий. Практически круглое, с четырьмя башнями по углам с символами четырех оптиматов.
У дверей несколько взрослых бойцов, но увидев нас, они отступают в сторону с некоторым удивлением, но без сопротивления.
Особо оглядываться по сторонам некогда. На мне сотня напряженных взглядов. И мы поднимаемся по ступеням выискивать, где в этом дерьмовом месте спрятали моего демона. Ну и Янниса, я всё-таки не настолько зла на него, чтобы убивать.
234. Арманда. Не верю
Я не верю. Смотрю на ровные рубленные буквы на листе желтоватой бумаги и хочу чтоб они превратились во что-то другое. Я знала, всегда знала, что Майлз Драгон совсем не белый и пушистый. Я была в курсе, что он организовывал нападения на студентов и преподавателей. Не всех инцидентов, но, в сущности, знала… Что он живёт и дышит интригами большинство из которых крайне жестоки. Но здесь… здесь, в протоколах допросов дознаватель явно увлекся, спрашивая обо всех преступлениях, которые за последнее время произошли в академии, и Майлз однозначно признал, что замешан в утреннем отравлении. Что это он принёс в академию яд, который чуть не убил Эсту и уложил к лекарям Паньгу. Он отдал его накануне глубинному дону Рангинуи, точно зная, что последний собирается с ним делать. Не тот яд. Должен был отдать тот самый, что убил Сущего. А здесь лишь обычный цианид, опасный только для смески. Отравить хотели меня. И всё было рассчитано. Я действительно первая взяла эту булку и держала её в руках. Только есть не начала. Задумалась. А ещё некий дон Рангинуи в своих показаниях считает, что Майлз сорвал ему таким образом отравление, в отместку, что у него отобрали это задание. Потому что хотел отравить меня сам…
Мысли в голове путаются, ломаются.
- А как допрашивают подозреваемых? Их пытают?
Моим единственным объяснением остаются пытки. Причём такие, под которыми пытаемый сознается в чём угодно. Зачем иначе моему умному, умеющему держать эмоции в узде демону, в чем-то вообще сознаваться.
Моя свита переглядывается. Ну да, они снова шокированы моим не знанием элементарного. К чёрту! Сегодня со мной дед Тоси. И он привычен объяснять мне даже простое:
- Допрос производится в геенне праведного огня – он указывает вниз на арену, она примерно на полметра утоплена в толстый белый гранит и вся, весь круг около сотни метров в диаметре покрыта пятнами сажи. – Он поражает тех, кто говорит заведомую неправду, недоговаривает или не отвечает на вопросы. Если же преступник говорит правду, то огонь его не трогает. Причём упрямых праведный огонь способен и убить. Если, к примеру, преступник станет молчать и потеряет силы стоять на ногах, а праведный огонь доберётся до его крыльев, то несколько часов такого упрямства и крылатый будет мёртв. Это очень хороший способ допроса. И, написанному в допросных листах, можно верить.
Не хочу верить! Это… глупо, алогично, бессмысленно в конце концов.
- Этого не может быть! – Демонёнок, нависая над моим плечом, заглядывает в бумаги. Я забрала его в свою ложу для его безопасности. И вот в его непричастности к отравлению я уверенна абсолютно. Он бросился спасать Эсту, даже рассекречивая свои крылья. Взгляд мальчишки растерянный и наивный. Я такая же наивная? В мире, где убийство само по себе норма… В парне который рассказывал об убитых, как о шахматной партии… В этом дурацком мире крылатых…
Мне сейчас очень нужна рядом Эста. Но ей быть здесь опасно. И я заставляю себя выдохнуть эмоции. Я должна разобраться. Попробовать! А потом… Что я буду делать потом, если это окажется правдой?
С другого бока от меня тихо произносит Видар:
- Ты ведь проведешь суд по всем правилам? С такими обвинениями сенат будет вправе требовать разбирательств. Покушение на великий меч это серьёзно. Если настаивать на праве диктатора отозвать обвинения… боюсь я взял мало бойцов.
И да, широкую ложу на трибунах, в которой я сейчас заседаю, охраняют в первую очередь бойцы Видара. Взрослые опытные воины. А уже потом мои гномы. Конфликтов пока нет, но я пока ничего и не ломаю. Изучаю протоколы, как и полагается спокойному взрослому диктатору. И да, я могу просто разогнать всех и забрать подозреваемых. Но, во-первых это будет выглядеть детской глупостью. И возмутившиеся ей будут абсолютно правы. Во-вторых, я сама хочу знать правду. Она мне необходима! Какая бы она не была