И… Я в шоке. Я вновь обнимаю Эсту, усмехнувшись:
- Зелцин ему нужно назначить. Дед Тоси на заседании крылья Йокубаса Диеваса увидел, а там 95% узора. И быстренько так мне после заседания объявил: «Не хочу больше в зятья глупого дона с развитыми крыльями, а подай мне смышленого сеньора с такими, и чтоб клан у него тоже был весь правильно крылат. Со всем кланом возьму». Тенгри с дедушкой Смерть стоят друг друга по занудности. Даже не поставлю кто кого переумничает.
Эста смеётся:
- Ну, Зелцин должна его хорошо знать. Она же тоже на магистратком учится. А его на факультете как минимум уважают. Даже доны.
247. Майлз. Традиционное наказание
Её ледяной взгляд. И вопрос, как удар. Какой город и религию я выбираю? Религию моего аллода уже определил дядька. Я пока к этой информации допущен не был. Город? Географическая привязка аллода мне известна. Два года назад я ходил со старшими решать проблемы в это место. Бескрылые пытались построить там что-то. А значит, любой крупный город вокруг этого места мне подойдет:
- Католицизм. Монреаль.
Теперь самое главное, на какой срок она готова меня отослать. И как это будет сочетаться с требованиями академии? Но моя гневная женщина не говорит ничего, просто переходя с тем же вопросом к Мойре, а потом к остальным студентам.
- Полагаю, мудрые сенаторы прошлого не просто так установили возраст совершеннолетия. Юнцам полагаются скидки…
И тут же приговор клятвеннику Коа, добавлявшему яд: «Закатать в камень до выпуска, а потом в изгнание на три года».
Следующий Тиамат: «Запретить занимать руководящие должности». И всё? Так Дарьюш и так младший сын. Для него это вообще фиктивное накаание. И главное такого приговора не ожидал даже, всё продумавший, Дарьюш. На его лице шок.
Следующий Коа: «Два года изгнания после окончания академии». И я, наконец, понимаю её логику. Раскаянье! Она дала меньшие сроки тем взрослым, которые раскаялись, и фактически помиловала раскаявшихся несовершеннолетних.
Но я ведь раскаялся?! Я сказал ей об этом. Я абсолютно искренне сожалею. Я не представляю, как должен был выворачиваться из-под приказов дядьки, но уверен, что должен был найти этот способ. Я понял это, уже когда услышал об отравлении.
- Дон Яннис Мойра, я приговариваю вас к запрету занимать руководящие посты.
Я слышу, как Мойра, недалеко от меня, буквально выдыхает, словно последние минуты ожидал не дыша. Теперь моя очередь. И снова её холодный взгляд. И… абсолютно тот же самый приговор. Только запрет становиться главой клана и заседать в сенате. Как быстро Оливер получил власть! Я готов смеяться. Смерть прошла мимо и не тронула мои крылья.
Но моя гневная женщина хмурится, оборачивается на кого-то из своей свиты, спорит, а потом, усмехнувшись, добавляет:
- Ну и, всем несовершеннолетним донам 30 ударов кнутом.
Какое традиционное наказание. Слишком традиционное! Такое мог бы вынести небесный оптимат, например, Мойре, если бы он свалил всё-таки вину на Габриэль. Но для Габриэль всё традиционное это нонсенс. И она тут же доказывает это двумя необъяснимыми поступками.
Сначала в главной ложе распахиваются синие крылья. И в первый момент мне кажется, что это крылья Эмилса. Но я быстро нахожу его там же, где он был минуту назад, у входа в геенну. В ложе кто-то другой. И, приглядевшись, я понимаю, что узор там всё-таки неполный, хотя и очень близок, а ещё эти крылья уже лысеют под малый меч.
Крылья складываются, и я чётко вижу перед собой носителя. Йокубас. Видимо в клане Диеваса полно хорошо развитых узоров Валефара. Но самое главное, кроме меня, носителя крыльев видят и все остальные в зале. И я вижу изумленный взгляд Дарьюша, в глазах которого просто читается работа мысли и понимание. Габриэль всё-таки стоило его убить!
Второй момент удивления, когда возле нас уже вставляют в пазы столбы, цепляя к их верху наши скованные руки, и я вижу перед собой того, кто должен исполнить моё наказание. Я не успеваю ничего сказать. Мои мысли слово в слово озвучивает Мойра:
- Эээ! Наказание может исполнять только представитель того же оптимата.
Потому что напротив него поигрывает кнутом тот самый Йокубас. Напротив меня небесный сеньор, а напротив него глубинный? Йокубас пожимает плечами и произносит тихо:
- Вам лучше попридержать возражения, доны. Великие мечи в гневе.
Мечи? То есть и Карим тоже? Во время вынесения приговоров он был хмур. Даже на сидящую рядом с ним Шакти взглядов не бросал. Честно… я не представляю гнев Карима. Насколько это опасно? Хотя гнев Асмодея история описывает кровавыми пятнами.