Карим смотрит на меня со строгостью и твёрдостью. И это так необычно для него. И он прав, я не успел, потому что всё делал в одиночку и отвлёкся. Я пытался решить нерешимую задачу: заставить Габриэль признать меня. Но кому, по сути, я мог довериться? Кому мог рассказать о плане отравления? Я перебираю в голове всех своих клятвенников. Эмилсу? Он не силён в интригах, но в чём-то меня подстраховать мог. Но… в тот день он только-только встал на ноги после сборки меча… Кто ещё? Теоретически я мог предупредить Сварожича. В вопросе охраны Габриэль он надёжен. И он так же посвящен в тайну моих отношений с Габриэль, так что клятва бы не нарушилась. Но, боюсь, этот небесный так же быстро додумал бы и историю с благодатью, которую я вылил и… убил меня. Малые мечи в таких вопросах крайне опасны.
На холм поднимается Йемайя. Карим улыбается его приходу. Кажется, они хорошо сошлись. Мой красный дон тоже достаточно умен. Вот ему можно поручить некоторые сложные вопросы. Но пока всё-таки не настолько личные, да и клятва не дала бы мне объяснить ему про Габриэль.
Кому ещё я мог открыться? Если отметать по критерию клятвы моей женщине, то народу совсем мало. Её бойцы и она сама. Сама? Сейчас я даже почти уверен, что она, узнав такое, не уничтожила бы мою семью. Для неё это слишком традиционное решение. Но она бы точно что-то предприняла. Какой-то неожиданный карательный ход. И я не уверен, что это было бы лучше.
В результате… в тот момент доверять мне было некому. Судьба!
Карим снова смотрит на меня со всей серьезностью:
- Майлз, обещай, что будешь больше мне доверять.
Я улыбаюсь. Я доверяю Кариму. В плане его честности почти безгранично. Но в плане поручения ему чего-то важного…
- Я буду очень стараться.
Он ещё некоторое время смотрит с недоверием:
- А то, знаешь, когда мне этим утром пришло письмо от бабушки, я просто не знал что делать. Она написала в аллод Драгон, что Оливер благополучно до них добрался и ей ответили так, словно вообще не знали, что он должен был направиться к нам. Если бы я знал про твоего дядю, я бы понял, что происходит. А так…
Вот ведь. Снова прокол. Я совсем не подумал. А ведь логично, что женщины напишут нам в аллод.
- И что ты ей ответил?
- Ну, я не стал говорить деду. Так что Лиам предложил написать, что ситуация сейчас сложная, и женщинам ничего не сказали, чтоб не разболтали и юноша смог пройти по миру бескрылых тайно.
Лиам. Они точно хорошо сошлись. Отличное решение.
Карим улыбается, снова расслабляется и начинает рассказывать то, что я пропустил, но путанно, вперемешку с собственными эмоциями:
- Представляешь, Майя меня выбрала! Там на суде она поняла, что мне плохо и взяла меня за руку. И это невероятно. Её чувства ко мне они такие сочные. Я никогда такого не чувствовал. И, кстати, Габриэль в своей предвыборной речи обещала разрешить браки между абсолютно любыми оптиматами! Понятно дело, что это из-за тебя, но я так рад!
- А что она там ещё обещала.
Карим задумывается, а Йемайя сзади него показывает на ладони три мнемокристалла.
- Почему три?
Он пожимает плечами:
- Я выбрал всё, что может нести полезную информацию. Первое это разговор в резиденции старейшины Иштара, когда после вашего ареста туда явилась Габриэль. Второе, разговор с донами Тиамат, когда они явились к Асмодею каяться и клясться. Ну а третье уже заседание сената, на котором выбирали диктатора.
Идеально. Он действительно очень умен.
251. Майлз. Были шансы
В итоге до конца своих лечебных процедур я смотрю мнемозаписи. Речь Габриэль в резиденции старейшины меня обнадеживает. Она официально объявила меня кандидатом в женихи: «Майлз Драгон - мой парень. У бескрылых есть такое понятие. И он активно идёт тому, чтоб называться женихом, но пока не дошёл.» Да и то, получалось не дошел, только потому, что мы ещё не сверили с ней наши планы и цели на жизнь. А значит, как минимум до суда, у меня были на неё все шансы. Что сейчас? Никому не известно.
Тиамат, реально перед Каримом каялся. Причём именно Дарьюш. Притащил с собой старшего брата, Коа, своих сеньоров-советников и признавался, что его клятвенника зло обманули, заставив участвовать в отравлении, а он просто старался, чтоб того не убили. Карим морщился и пытался спрятаться за спины ликторов. Но потом после советов деда и Йемайи неохотно взял с них клятвы.