Габриэль задумалась, но потом кивнула, принимая такой ответ, и снова обратилась к Сварожичу:
- Что ещё случилось?
Он задумался:
- Валефара, кажется, раскрыли. Паньгу уже множество слухов приносил, многие знают, что это Диевас.
Я напрягся. Моя женщина тоже:
- И что?
- Да ничего вроде. Пока тихо. Да и чему бы происходить? Вы всё правильно тогда сказали, он преданный защитник своего дона. Да и он ведет себя скромно, как полагается сеньору. Ревностно оберегает Асмодея и его свиту. На заседаниях претендующих на власть только один раз забылся и начал говорить, но Тенгри его быстро поставил на место, и больше Диевас в разговор не вступал.
Моя женщина приподняла бровь:
- А ты лично присутствовал на заседаниях претендующих на власть?
Сварожич кивнул:
- Да, каждую пятницу. Тенгри объявил, что по сенатскому регламенту в неспокойное время каждый сенатор может приходить на заседание в сопровождении двух ликторов. А так как он представляет вас, как секретарь, то ему тоже полагается такая охрана. Я не стал спорить. Ему видней. Так что мы там его охраняли. А Диевас Асмодея. Многие доны с ликторами ходили.
Я оперся на перила, усмехнувшись: Михаэль боялся за свою жизнь и нашел способ получить охрану? Моя женщина, даже не видя меня, отразила эту усмешку:
- А как вообще Тенгри? Справился с обязанностями, которые я на него возложила.
Сварожич с надеждой взглянул на Мойру, видимо полагая, что на этот вопрос лучше отвечать ему. Но тут моя женщина права, лучше изначально выслушать именно полностью преданного, пусть и не сведущего в большинстве вопросов клятвенника. Он даже не знает, что нужно скрывать.
- Да нормально вроде. Я не знаю, как должен вести себя секретарь диктатора. Напоминал донам про правила, законы всякие. Это ведь правильно? Законы это важно.
В разговор вклинился Мойра:
- Отвратительно он себя вёл! Правила правилами, но прилюдно тыкать в них дона, или даже великий меч недопустимо. А он чуть ли не через заседание попрекал Асмодея, указывая на разные законы. Даже когда тот крылья всей академии показал, не перестал! Мы по ползаседания тратили на эти препирания.
Я довольно усмехнулся. То, что два великих меча при взаимодействии рождают споры и, скорее всего, вытаскивают новые знания и идеи из окружающих это известная мне особенность крыльев. Я видел это в каждом соприкосновении Габриэль и Карима. Но тут получается что Мойра Михаэля, кажется, не разгадал. И, в отличие от меня, доверия Габриэль чтоб быть просто посвящённым в эту тайну, не заслужил. Такая явная разница чуть поправила мне настроение.
270. Эпилог Майлз. Статус пленника
Возмущения Мойры по поводу Тенгри моя женщина просто проигнорировала, снова вернувшись к расспросам Сварожича:
- Асмодей показал крылья?
Тот расплылся в улыбке:
- Да, на олимпиаде. Он настоял, что её нужно обязательно провести в назначенные даты, даже в ваше отсутствие. Что это брачный ритуал и он очень важен. Донны переделали церимонию, чтоб спортсмены приветствовали его. И он, после этого самого приветствия, вышел на арену, обнажился как все спортсмены и начал танцевать. И на пике этого танца распахнул крылья. Очень впечатляюще вышло. А потом ещё, целая сотня сеньорит на трибунах распахнула крылья с высокородными узорами. Вообще очень красивая олимпиада получилась. Вы здорово придумали. Каждый день такой зрелищный. Паньгу медаль получил, как лучший в метании копья. И мы с ребятами, как вы и планировали, всех мужчин, кто позволил себе не выйти на соревнование, на которое заявился, сразу же проверяли, заставляли показать крылья. Никого не нашли.
Понять реакцию Габриэль на услышанное было сложно. Хотя я и сам был немного в замешательстве. Танцующий Асмодей с распахнутыми крыльями это ведь точно распространение сути его меча. И это моя женщина просто мятежный дух сеяла, а что сеет Карим?
Габриэль вдруг хитро улыбнулась:
- А что там с донной Калиго? Она была на олимпиаде?
Ликтор немного смутился:
- Была. Все женщины были, даже смески. Асмодей объявил, что это важный брачный ритуал и на него должны прийти абсолютно все. Тем более, она же с другими доннами организовывала этот праздник. Как же она не приедет?
Мужчина замолчал, но моя непредсказуемая Габриэль явно ждала чего-то ещё. В конце концов, она произнесла:
- А книги ты ей носил? Или дед всё-таки предоставил ей доступ к ним?
- Носил. Как вы и сказали. Про доступ ничего не слышал. И на утёсы ходил, донна мой портрет рисовала.