Наиме встала на цыпочки, остро ощущая тяжесть своих грудей, прижатых к нему. Она поцеловала его в подбородок и изгиб под ним. Она опустилась на пятки, и он издал рычащий звук, когда её кожа скользнула по его. Она поцеловала впадинку у него на шее и попробовала её кончиком языка. Макрам хмыкнул, его руки сжали её бедра, сильно и плотно притягивая их к своим. Твёрдая линия его возбуждения прижалась к её бедру, превращая напряжение в животе в настойчивую пульсацию между бёдер.
Наиме продолжала покрывать нежными поцелуями его грудь и плечи, одной рукой обнимая его за талию, другая скользя между их бедер. Когда она впервые увидела его обнажённым, ей не хотелось мучить друг друга интимными прикосновениями. Но теперь такого ограничения не было. Она обхватила его через сальвар и сразу же влюбилась в то, как он наполнил её руку, в пульсацию напряжения, которая прошла по его телу и его рукам на ней, в мягкий стонущий выдох, вызванный её прикосновением. Она хотела обнаружить каждое прикосновение, которое вызывало этот звук. Она хотела целую жизнь. Сделать его своим, быть его.
Ошеломлённая внезапным приливом желания и эмоций, она ослабила хватку на нём и потянулась, наклоняя его голову к своей. Она поцеловала его, обезумев от внезапного чувства, что больше никогда не сможет вынести разлуки с ним, желая быть связанной, желая забыть, где она начиналась, а он заканчивался.
Макрам обнял её, прижимая к своему телу, отвечая на её поцелуй зубами, языком и с таким же чувством. Его магия окутала её, взывая к её магии, которая отозвалась вспышкой света и порывом ветра, и он задрожал под её натиском.
Когда они оторвались от поцелуя, он опустил её и развязал сальвар, стянул его с бедер, и она сделала то же самое в ответ. Он вышел из своего и обнял её за бёдра, отодвигая их тела на шаг, чтобы он мог посмотреть на неё. Кожу Наиме покалывало под его пристальным взглядом, и она сопротивлялась желанию обхватить руками грудь или прикрыть нижнюю часть тела руками.
— Не стесняйся меня, — он притянул её обратно к себе. — Ты — само совершенство Колеса. Я мог бы смотреть на тебя целыми днями и никогда не насытиться.
— Ты должен делать больше, чем просто смотреть, — сказала Наиме.
Её кожа казалась слишком туго натянутой, жаждущей прикосновения и тепла его рук.
— Да, Султана, — сказал он с мягким смехом и, шагнув к ней, поднял её на кровать. — С чего мне начать? — спросил он у самого себя.
Его взгляд, чёрный как ночь, опустился на неё. Он наклонился, положил руки по обе стороны от её бёдер, и слегка дёрнул подбородком, показывая, что она должна двигаться. Наиме скользнула назад, и он последовал за ней на четвереньках с хищным видом. Это вызвало острый трепет в её животе, и когда она добралась до края кровати, он поцелуем перевернул её на спину.
— Это не совсем справедливо, что ты такая красивая, такая нетронутая, — вздохнул он, перемещая поцелуи с её губ на шею и плечи.
Она провела пальцем по шраму на его руке, ране, которую он получил во время своего первого путешествия из Аль-Нимаса в Нарфур, спеша добраться до неё до того, как они обручат её. Ещё до того, как он узнал её или понял, почему она попросила его поторопиться. Потому что он верил в то, что она делала. Шрам всё ещё был покрасневший, но должен был посветлеть, как это уже было с некоторыми другими, более старыми.
Наиме скользнула руками по его плечам, шее и зарылась в волосы. Только косы были зачесаны назад, остальные распущены, и она запуталась в них пальцами. Тени кружили под его кожей, преследуя её пальцы, сливаясь под её прикосновением, когда она прослеживала борозды между мышцами его плеч. Он не был первозданным.
Наиме мягко надавила ему на грудь, заставляя его оторваться от неё, продолжая давить, пока он не лёг на бок, а затем перекатился на спину. Его руки держались за те части её тела, до которых он мог дотянуться, когда он повиновался её нежному побуждению, сначала за талию, затем за руки. Он погладил её спину, когда она оседлала его.
Быть обнажённой с ним было головоломкой ощущений. В каждом месте, где они соприкасались, она осознавала их различия. Она сидела на его бёдрах, и его бёдра были сильными и твёрдыми от мускулов, а её — мягкими и податливыми под ними. Его кожа была горячей для её прикосновений, её холодной в сравнении. Его хватка, когда он прикасался к ней, была сильной и уверенной, её — мягкой и нерешительной. Наиме легла на него сверху, прижавшись животом к его бёдрам, и его эрекция запульсировала.