Макрам открыл глаза и уставился в потолок. Спинка дивана мешала ему видеть дверь с того места, где он лежал. Он оставил всё своё имущество в Аль-Нимасе, а точнее своих шпионов, которые были необходимы для управления двором Саркума. Похоже, они могли бы стать хорошим дополнением к его странствующей компании. Но теперь уже было слишком поздно. Ему придётся сделать всё возможное, чтобы исправить ситуацию и заставить Султана сообщить ему свои условия, которые он сможет передать Кинусу. Вместе с его извинениями.
Как непрестанно говорил ему Старейшина Аттия после его возвращения во дворец после полутора десятилетий службы у янычар: «Вы никогда не найдёте поля битвы более безжалостного и изнурительного, чем королевский двор в переходный период».
— Впусти его, — проворчал Макрам, садясь и потирая лицо руками.
Он встал и повернулся, когда вошёл Великий Визирь. Атака красного, пурпурного, оранжевого и золотого на приглушенный декор комнаты. Разделяющая Война оставила у Саркума отвращение к различиям, присущим Колесу, и поэтому они не придерживались старых традиций выставлять напоказ свой Дом во всех мыслимых аспектах своей жизни. Одежда, названия, краски, декор. Макрам всегда был благодарен за это по целому ряду причин. В тот момент, когда он отвешивал поклон Великому Визирю, его голову больше всего занимала мысль о том, что огненные маги никогда ничего не могут делать наполовину. Это включало в себя и цвет. Он едва мог смотреть на этого человека без пульсирующей боли в глазах.
Когда Макрам выпрямился, Великий Визирь внимательно осмотрел его с головы до ног и, казалось, позабавился тому, что обнаружил. Им дали одежду взамен их собственной, испорченной путешествием и стычкой в пустошах. Но это были льняные одежды слуг коричневых и рыжих тонов. Он будет рад, когда прибудут его люди с его собственной одеждой и вернут ему хоть некую толику авторитета.
Тарек пошевелился, как будто собирался заговорить, его брови нахмурились от раздражения, что Великий Визирь не поклонился в ответ. Макрам подозревал, основываясь на реакции во дворе, что они не знали, что он был принцем Саркума. Он был вторым сыном и поэтому носил фамилию своей матери, а не отца, по-видимому, ещё одна традиция, которую они не разделяли с Тхамаром. Он покачал головой Тареку, и тот подчинился команде молчать.
На данный момент он предпочёл бы сообщить им как можно меньше информации, пока ему не станет известно расположение игроков в этой партии. То, что Принцесса-султан и Великий Визирь её отца недолюбливали друг друга, было очевидно даже в его скомпрометированном душевном состоянии, но кто из них был бы для него более ценным, ещё предстояло определить. И он понятия не имел, совпадают ли в интересах дочь и отец. В последнем письме указывалось, что Султан и его Совет, возможно, не пришли к согласию. Вряд ли кто-нибудь предложит ему схему расстановок сил и противостояний, так что ему придётся самому ориентироваться в игровых партиях.
— Рад снова видеть вас, Великий Визирь. Чему я обязан честью вашего визита? — сказал Макрам.
— Вижу, вы уже поели. Не хотите ли выпить со мной кофе?
— Конечно.
Макрам жестом указал на стулья, окружавшие стол, и отвернулся, чтобы скрыть гримасу.
— Махир, кофе. И?..
Великий Визирь вопросительно посмотрел на Тарека.
— Капитан Хабаал, — ответил Макрам.
— Ах. Возьми с собой капитана, — сказал Великий Визирь.
Тарек посмотрел на Макрама, ожидая указаний, и Макрам кивнул. Когда оба мужчины ушли, Великий Визирь присел на стул, указанный Макрамом. Макрам тоже сел.
— Я пришел извиниться за сегодняшний день. Я был застигнут врасплох и вёл себя непозволительно.
— Уверен, то, как мы прибыли стало неожиданностью.
Макрам откинулся на спинку дивана и закинул лодыжку на противоположное колено. Великий Визирь неодобрительно поднял бровь, но ничего не сказал. Макрам подавил усмешку. Хотя ему не всегда нравилось, что он был принцем с небольшой властью, ему нравилось быть солдатом, имеющим свободу оскорблять любого, кого он выберет.
— Похоже, мы прервали какую-то церемонию.
— Принцесса-султан достигла совершеннолетия и готова выйти замуж. Султану представляли женихов.
— Понимаю, — сказал Макрам. — Приношу извинения за наше неудачное время появления.
Ему показалось, что она была рада закончить церемонию до её естественного завершения, возможно, ей не хватало выбора. Может быть, она предпочла бы мужчину, который вот-вот станет самим Султаном? Возможно, именно это и имел в виду Султан, когда посылал предложение о союзе. Это объяснило бы, почему он настаивал на их поспешном прибытии.