Макрам почувствовал едва заметное изменение в воздухе вокруг себя — нить магии, которую она использовала, чтобы придать своему голосу громкость. Это произвело желаемый эффект, заставив собравшихся замолчать.
Великий Визирь подошёл к Принцессе-султан и, наклонившись к ней, что-то прошептал. Она медленно повернула голову и наклонила её, чтобы посмотреть на него, когда он выпрямился рядом с ней. Он благожелательно улыбнулся ей, глядя на неё сверху вниз, и она ответила ему злобным взглядом. Воздух снова изменился, и Макрам мог поклясться, что завитки её волос шевельнулись на ветру, которого он не почувствовал. Некоторые из людей зашевелились, несколько раз были произнесены имена и слова «убиты и разграблены». Султанша внимательно посмотрела на человека, который возглавлял группу охранников и привёл заключенного.
— Это не трибунал, капитан Аккас. Верните этого человека в Утёсы, — сказала Принцесса-султан, и по тому, как она посмотрела на него, Макрам заподозрил, что ему недолго быть капитаном.
— Его подняли с Утёсов прошлой ночью, Эфендим. Мне сказали, что это было по приказу Султана, что вы решили отказаться от судебного разбирательства.
Ярость вспыхнула в её глазах и была унесена прочь холодом, который овладел её лицом. Она подняла руки с колен и, положив их на подлокотники кресла, сжала пальцами дерево. Рядом с ней Великий Визирь дважды постучал своим посохом по помосту.
— Я вижу, произошла некоторая путаница, — объявил он в зал.
Человек в цепях начал смеяться. Смех доносился прерывистыми рывками, на высокой ноте, действуя Макраму на нервы и превращая его магию в водоворот дыма и чернил. Ему казалось, что он чувствует безумие в голове этого человека, но это была всего лишь его магия, чувствующая разложение.
— Я хочу признаться, — скандировал заключенный, — Я сделаю это за ваши руки на мне.
Зал взорвался болтовней, и, к её чести, Принцесса-султан проигнорировала подлость мужчины. Даже у Макрама по коже поползли мурашки от этого тона и предложения, и ему пришлось подавить желание шагнуть вперёд в каком-то ошибочном чувстве, что он должен вмешаться от её имени. Неужели Великий Визирь послал своего сенешаля, чтобы привести этого человека? Выбор времени был подозрительным, и Макрам не мог понять, что Визирь надеялся получить от такого поступка.
Тарек проснулся и встал рядом с ним.
— Кто вам сказал, что Султан приказал привести этого человека во дворец? — Принцесса-султан проигнорировала Великого Визиря и обратилась к капитану.
— Послание, — неуверенно ответил он.
Его люди переминались с ноги на ногу, переглядываясь.
— Подайте его мне, — суровый тон Султанши и отрывистая речь наводили на мысль о подавленном гневе.
Макрам скрестил руки на груди. Присутствие этого человека в комнате ощущалось как просачивание яда в бассейн его магии, и он сомневался, что сможет вынести столь близкое нахождение с ним. Как она это переносила? Даже Великий Визирь, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке.
— Оно в моём кабинете, — ответил капитан.
Заключенный хихикнул.
— Ты им не нравишься, принцесса. Но нравишься мне. Если тебе нужен мой разум, ты можешь его получить.
Он наклонил голову, как будто собирался броситься на неё. Один из охранников сильно дёрнул его за цепи, чтобы остановить, и он взвизгнул.
— Прекратить, — приказала она. — Верните этого человека в Утёсы и принесите мне приказ, который вы получили. На будущее, капитан, ни я, ни Султан никогда не просим привести пленника во дворец во время аудиенции. Вы меня понимаете?
— Да, Принцесса-султан, — капитан Аккас поклонился.
— Подождите, — Великий Визирь выступил вперёд из-за возвышения. — Эфендим. Ещё мгновение вашего времени, и это мерзкое существо больше никогда не побеспокоит наших граждан. Подумайте о том, какое утешение это дало бы им, — он указал на собравшихся мужчин и женщин, — увидеть, как правосудие свершается прямо у них на глазах.
— Я не вынесу приговор человеку без суда и, конечно же, не для развлечения публики, — свирепо сказала она, глядя на Великого Визиря.
— Он убийца! — крикнул кто-то рядом с Макрамом, и он покосился в сторону.
Настроение в зале пошатнулось, приобретая оттенок разъярённой толпы. Выражения лиц, которые до прибытия заключенного были скучающими или весёлыми, теперь стали сердитыми или растерянными.
— Я проспал всё самое интересное, — Тарек зевнул и потёр затылок.
Макрам издал звук согласия.
— Принцесса-султан Эфендим, он несколько раз почти сознался. Я не считаю, что в данном случае необходимо судебное разбирательство, — сказал Великий Визирь. — Просто вынесите ему приговор, и дело с концом. Это то, что сделал бы решительный лидер ради спокойствия своих подданных. Ваш отец лишил бы его воспоминаний ради правды.