— Шехзаде Ихсан Сабри иль Нарфур, Сиваль Второго Дома, — Принцесса-султан подняла руку, указывая на Макрама. — Это Агасси Макрам Аттарайя, делегат от Аль-Нимаса.
Маг воды. Интересно. Свободный огонь не мог сжечь мага воды, и потребовался бы грозный маг огня, чтобы опалить Сиваля Второго Дома. Дома, находящиеся в оппозиции на Колесе, обычно нейтрализуют магию друг друга. За ожогами должно быть, кроется целая история, но, судя по выражению лица Шехзаде, он не был заинтересован в разговоре.
— Шехзаде — принц?
Это был не тот титул, который они использовали в Саркуме.
Ихсан кивнул, переводя взгляд с Макрама на Принцессу-султан и обратно.
— Он ваш двоюродный брат?
Это означало бы, что Ихсан был примерно равен ему по рангу.
— Да, — сказала она. — Его отец был братом Султана. Шехзаде — второй в очереди на трон.
— Приятно познакомиться с вами, Шехзаде, — сказал Макрам.
Интересно, что наследник мужского пола встал в очередь за принцессой.
— Не делайте поспешных выводов, — сухо ответил Ихсан. — Мало кому доставляет удовольствие встречаться со мной.
— Сан, — еле слышно произнесла Принцесса-султан.
— Боюсь, Султан не сможет вас принять, Агасси, — сказал Ихсан.
— Он лишь сопроводил меня из приёмного зала. Там возник небольшой переполох, — сказала она и вошла в покои. — Я уведомлю вас о встрече, как только я смогу, Агасси, — сказала она, взявшись за одну из дверей, чтобы закрыть их.
Только её старшая помощница последовала за ней, остальные, кто остался в холле, уставились на Макрама совиными глазами, когда она закрыла дверь.
Он повернулся к коридору, и как раз в этот момент Тарек завернул за угол.
— Мужчины прибыли, — сказал Тарек, остановившись перед Макрамом.
Тарек искоса взглянул на сгорбленные плечи Макрама, и его брови удивлённо приподнялись.
Двое их охранников стояли недалеко от него, и это заставило Макрама напрячься ещё больше.
— Уже вызываешь переполох? — обвинил Тарек.
— Не нарочно.
Он вежливо улыбнулся одной из девушек, когда они с Тареком проходили мимо. Слуги сбились в тесную кучку, наполненную смешками и перешёптываниями. Даже пройдя ещё несколько шагов, он чувствовал их взгляды на своей спине
— Надо было видеть их всех после того, как ты ушёл с ней, — Тарек ухмыльнулся. — Думаю, ты вызвал бы меньше шума, если бы разделся догола и пробежал по дворцу.
— Я подумаю об этом в следующий раз.
Макрам услышал, как один из их охранников хихикнул над словами Тарека.
Его мысли метались по кругу, перескакивая с Принцессы-султан на Великого Визиря, с брата на переговоры. Он не сможет сделать ничего продуктивного для урегулирования чего-либо, пока не встретится с Султаном, и ему была невыносима мысль о том, что ему придётся сидеть в покоях и ждать.
— Вытащи меня из этого лабиринта, чтобы я мог поговорить с мужчинами. Один из них вернётся с письмом Кинусу, — объявил Макрам.
Тарек пробормотал себе под нос что-то подозрительно похожее на «пусть этот человек сгниёт». Макрам предпочёл проигнорировать это.
Он сообщит своему брату, что они благополучно прибыли и должны встретиться с Султаном. Возможно, это смягчит его гнев.
ГЛАВА 9
Наиме смотрела, как её отец расхаживает по комнате. Его сенешаль стоял с Самирой у дверей, и они время от времени вполголоса переговаривались. Все они ждали, когда Султан заговорит, чтобы оценить его психическое состояние. Наиме была с ним с тех пор, как Агасси доставил её в покои накануне днём. Вскоре после этого она отправила Ихсана домой. Он достиг своего предела, оставаясь во дворце. Он предпочитал уединение своего собственного дома и приходил во дворец только тогда, когда она нуждалась в нём или когда он требовался на заседании Совета в качестве Визиря Сельского Хозяйства.
Отдых и уединение во многом улучшили душевное состояние Султана, но Наиме опасалась, что снова подтолкнула его к волнению, заговорив о переговорах и Агасси. Ему понадобится время, чтобы передать какие-либо условия своему брату в Саркум, и если ему придётся ждать слишком долго, даже не увидев её отца, она не удивится, если он полностью сдастся и уедет.
За то время, что прошло с тех пор, как они разговаривали, он часто приходил ей на ум. Не только потому, что он был неотъемлемой частью всего, что она планировала, но и потому, что ей нравилось разговаривать с ним. Нечасто она вступала в разговор, который не был похож на словесное фехтование, в котором малейшая ошибка могла ей чего-то стоить. Она в мельчайших подробностях вспомнила звучный звук его голоса; то, как загорались его почти чёрные глаза, когда он улыбался ей; искреннее восхищение, которое она уловила, когда он сделал ей комплимент. Сколько мужчин не воспринимали её сильные стороны как вызов, а её недостатки — как слабости, на которые можно напасть? Ей было комфортно в его обществе, так как она редко бывала в обществе кого-либо, кроме своей семьи.