— Нет, — сказал Макрам, прищурив глаза от смирения и, возможно, обиды.
— Тогда доброго дня, Агасси.
Наиме наклонила голову и позволила Явузу-паше вывести её из Зала.
Её встреча с Макрамом в саду доставила ей гораздо больше хлопот, чем откровение о том, что Макрам солгал об обстоятельствах своего прибытия в Тхамар. Они подобрались слишком близко. Даже дружбой нужно было бы тщательно управлять, чтобы избежать появления чего-то неподобающего. Конечно, у неё не было опыта в интимных отношениях, но она не была дурой. Её влечение к нему становилось сильнее с каждым мгновением, которое они проводили вместе, с каждым взглядом, который она бросала в его сторону, с каждой случайной мыслью, выдававшей желаемое за действительное.
Чего бы он ни хотел от неё за пределами альянса, будь то дружба, шанс переспать с принцессой… это не имело значения. Это зашло слишком далеко. Пока она не возьмёт себя в руки и свои желания под контроль, она не сможет остаться с ним наедине.
Когда они дошли до фойе, она оглянулась. Макрам стоял неподвижно, склонив голову, а позади него Кадир стоял на возвышении рядом с её отцом, наклонившись вперёд, и что-то настойчиво говорил ему. Её отец наблюдал за Макрамом, а затем его взгляд переместился на неё, выражение его лица было непроницаемым.
ГЛАВА 20
Этот человек носил чувство обиды, как наряд. И, казалось, мог делать это бесконечно.
Наиме посмотрела на него, наверное, в сотый раз за первые два дня их путешествия. Тарек возглавлял шествие, а его солдаты и её охрана скакали вперемежку вокруг неё и её слуг. Макрам ехал впереди неё и круга её служанок и других слуг, так что она провела много времени, таращась ему в спину.
Это не было неприятным зрелищем, несмотря на охватившее его настроение. Очертания его широких плеч, намёк на силу под слоями кафтана, энтари и фераче. Даже металлическая заколка, стягивавшая его чёрные волосы, была зрелищем лучшим, чем опустошённый зимой горный склон, который бесконечно простирался перед ними.
Несмотря на её попытки отогнать подобные мысли, воспоминание о том, как ей нравилось прикасаться к Макраму в саду, не давало ей думать о том, как сильно болят её спина и ноги. Желание, чтобы он образумился и заговорил с ней, чтобы она могла смотреть на что-то другое, кроме его спины, мешало ей сосредоточиться на вопросах, которые преследовали её даже во сне.
Что задумал Кадир и о чём говорил с ним её отец? Всё ли было в порядке в её отсутствие? Хорошо ли поживает Ихсан? Первые несколько ночей она почти не спала, опасаясь того, что может произойти между Кадиром и её отцом. Расстояние было слишком велико, чтобы Прорицатель мог поговорить с Ихсаном, даже если бы они взяли с собой эссенционную воду. Так что она ничего не знала. Она доверяла Ихсану, она доверяла Баширу. Самира напомнила ей об этом, когда она стала слишком взволнованной.
Поэтому она пыталась думать о чём-нибудь другом. Если она сосредотачивалась на приятных вещах, это останавливало её страшные мысли. И это помогло укротить желание вышвырнуть Макрама лицом вперёд из седла за то, что он вёл себя как такой невыносимый осёл.
Казалось, его молчание распространялось только на неё. Они с Тареком проводили время как со стражниками Тхамара, так и со слугами, расспрашивая об их благополучии и в целом проявляя доброжелательность. Их усилия не ослабили всей напряжённости. Солдаты Саркума были возмущены бременем из мужчин и женщин, непривычных к долгим дням верховой езды и вынужденной стоянке лагерем в замерзшей дикой местности. Её народ был на взводе из-за присутствия солдат давней вражеской нации, вооруженных мечами, луками и опытом. Даже Самира, чей стоицизм часто соперничал со стоицизмом Наиме, проявляла большую вспыльчивость. Ей не нравились снег, холод и твёрдая, промерзшая земля.
Наиме это тоже не нравилось, но зима была общей для Шестого и Первого Домов, и прохладная погода была в её крови и силе, что облегчало переносимые ею невзгоды. Самира была счастливее всего, когда температура превращала землю в твёрдую глину, а пот был постоянным раздражением. Они с Тареком обменялись множеством историй о летних развлечениях и еде, которые, по мнению Наиме, только усугубляли ощущение холода, но, казалось, подбадривали их обоих.
Когда они спускались по узкой тропе с перевала к видневшемуся вдалеке Энгели, вокруг них падали крупные, тяжёлые хлопья снега. Снегопад гарантировал, что, когда, наконец, наступит ночь и они разобьют лагерь, все будут мокрыми и несчастными и не выспятся. Ночь, которую они провели на перевале, была самой холодной в жизни Наиме, несмотря на разведённые ими костры и совместные усилия Самиры и лейтенанта Терци согреть воздух вокруг них.