Советские физики тоже не прошли мимо этого. Поэтому совершенно не случайным стало взволновавшее многих событие, произошедшее в Москве в январе 1956 года. На знаменитом "Капишнике" -- теоретическом семинаре Петра Леонидовича Капицы в Институте теоретической физики АН СССР -- семинаре, известном своей высокой научной репутацией, на 7 февраля 1956 года был назначен доклад академика Игоря Евгеньевича Тамма и содоклад генетика -- профессора Николая Владимировича Тимофеева-Ресовского. Тамм собирался сообщить результаты изучения ДНК и генетического кода, а Тимофеев-Ресовский рассказать о закономерностях радиационной генетики, одним из основоположников которой он был20. Слухи об этом семинаре разнеслись по Москве еще до его начала и, конечно, достигли ушей Лысенко. Не осознавать опасности таких "разговоров на публике" он не мог. Но что можно было сделать, чтобы сорвать семинар физиков? Снова Лысенко попробовал применить прием, недостойный ученого, но действенный в условиях советской жизни. Не раз он выручал Лысенко, хотя иногда (как. например, в пору дискуссий в "Ботаническом журнале") давал осечку. Итак, в институт Капицы сообщили "мнение руководства" о том, что постановка докладов -- политическая ошибка. Вот, что вспоминал об этом Н.В.Тимофеев-Ресовский:
"Дня за три до него [до семинара -- В.С.], когда объявления уже были вывешены, кто-то позвонил в Институт физических проблем и предложил снять с повестки объявленные генетические доклады, как не соответствующие постановлению сессии ВАСХНИЛ 1948 г. Разговор велся не с П.Л.Капицей, а с его референтом. Сам же Петр Леонидович сказал, что обращать внимание на такие заявления не следует. На следующий день звонок повторился со ссылкой на мнение ответственного работника. Тогда Петр Леонидович позвонил этому руководителю21 и получил в ответ заверение, что ему об этом ничего не известно, а программа семинара зависит только от самого директора. Заседание, таким образом, благополучно состоялось" (122).
Вход на "Капишники" был свободным, и к семи часам вечера на Воробьевское шоссе повалили толпы народа:
"... конференц-зал, широкий коридор и лестница, ведущие к нему, были заполнены до отказа. Сотрудники института, ошарашенные таким наплывом публики, срочно их радиофицировали... Семинар явился довольно веским прецедентом, сильно облегчившим и ускорившим процесс развития биологии в ближайшие годы" (123).
В последующем доклады И.Е.Тамма по вопросам строения ДНК и принципа генетического кода он повторил в Москве (в Большой Коммунистической аудитории МГУ на Моховой -- одно время проспект Маркса), в Ленинграде, в Горьком (теперь Нижний Новгород). На всех лекциях неизменно он получал записки о том, какую роль сыграл Лысенко в отставании советской генетики22, некогда славившейся во всем мире. И каждый раз Игорь Евгеньевич темпераментно и честно отвечал на этот вопрос. Так физики протянули руку помощи генетикам и продемонстрировали, что уже не только биологи, но и специалисты других дисциплин открыто говорят об ошибках лысенкоистов.
Кульминацией этого процесса стало неожиданное для многих и столь же многими долгожданное событие -- снятие Лысенко с поста Президента ВАСХНИЛ. В апреле 1956 года газеты сообщили, что он освобожден "по личной просьбе" (124). Его сменил на этом посту П.П.Лобанов, председательствовавший на всех заседаниях августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 года, но вместе с тем недолюбливавший Лысенко как человека (Лобанов считался специалистом по экономике сельского хозяйства, но скорее его можно было назвать горячим исполнителем приказов сверху, самоотверженным трудягой-хозяйственником, не знавшим десятилетиями ни воскресений, ни долгих отпусков, за что его ценил в свое время Сталин, сделавший совсем молодого Лобанова наркомом земледелия РСФСР, а позже -- с 1938 по 1946 годы -- наркомом совхозов). А.И.Опарин тоже лишился своего поста. Вместо него с 1955 года академиком-секретарем Отделения биологических наук стал биохимик Владимир Александрович Энгельгардт, впрочем много лет рассматривавшийся лысенкоистами как их сторонник (вместе с Белозерским).
Это падение Лысенко многими тогда рассматривалось как окончательное. Казалось, что вслед за этим последует и отмена запрета на генетические исследования, и изменение системы преподавания биологии, и многое другое. Однако позднее стало ясно, что личное падение Лысенко было лишь временным, а падения лысенкоизма как научной системы еще долго не происходило.
Примечания и комментарии к главе XV
1 О.Мандельштам. Стихотворение без названия, написанное 10 января 1934 года. Цитиров. по книге: Стихотворения, изд. "Советский писатель", Ленинград, 1978, стр. 172.