"...бесплодных "пустырей" в науке взяла в свои советчики редколлегия журнала "Нева"... Авторы... статьи в журнале "Нева" видят перспективу мичуринской материалистической генетики, как видно, в ее слиянии с идеалистической концепцией "классической генетики". Такое примиренчество в биологии недопустимо" (45),
хотя даже думать о возможности слияния генетики с лысенковщиной было смешно. Чрезвычайно важным было то место, в котором была дана оценка сессии ВАСХНИЛ 1948 года. Медведев и Кирпичников писали об этой сессии:
"/на ней/ был выдвинут и проведен в жизнь принцип классовости биологии8, принцип необходимости признания коренных различий между генетикой советской и генетикой западных стран... Классическую генетику объявили буржуазной наукой, и она оказалась таким образом "вне закона"" (47).
Приведя эту цитату, редакторы "Правды", вслед за Ольшанским, заявили, что ничего подобного на сессии в 1948 году сделано не было, что авторы статьи в журнале "Нева", как было сказано, "извратили итоги сессии", что "... ни в докладе "О положении в биологической науке", ни в постановлении сессии ВАСХНИЛ нет и намека на то, о чем говорится в приведенной цитате. Тогда... и теперь... речь шла и идет о другом: о борьбе двух противоположных мировоззрений в науке. Советским биологам дорога наша наука, и они хотят ее развивать только на основе марксистско-ленинского учения, диалектического материализма" (48).
Легко заметить, однако, что именно перенесение принципа классовости в биологическую дискуссию было характерной чертой сессии 1948 года, пронизывало выступления большинства сторонников Лысенко на сессии. Отрицать это было всё равно, что называть черное белым. Апелляция же "правдистов" от имени всех советских биологов выглядела просто демагогической уловкой.
Газета "Правда" послушно подлаживались под взгляды Лысенко и в вопросе изучения физических и химических процессов в явлениях жизни. Как уже было сказано выше, в Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР, принятом в январе того же года, содержался раздел о необходимости "изучения физики и химии живого" (49). Авторы редакционной статьи в "Правде" разъясняли это место так, что по сути отвергали это направление науки:
"... исследованиями по физике и химии живого ни в коей мере нельзя подменять изучение биологической специфики, раскрытия сущности явлений жизни и отыскания биологических закономерностей развития органического мира" (50).
Однако главным принципом, который коммунисты провозглашали очередной раз, было то, что лысенковские представления партия рассматривает как неотъемлемую часть развиваемой в СССР идеологической доктрины:
"На передовых позициях борьбы за коммунизм стоит мичуринская биология. Прочно опираясь на гранитные основы марксизма-ленинизма, диалектический материализм, мичуринская биология смело вторгается в жизнь, все глубже проникает в тайны природы...
...Поэтому статью "Перспективы советской генетики", напечатанную в журнале "Нева", надо считать ошибочной и вредной для нашей науки" (51).
Столь суровое и категоричное осуждение Кирпичникова и Медведева не привело, однако, к репрессивным мерам, которые бы неминуемо последовали после такой статьи еще несколько лет назад. Редколлегия "Невы" в сентябрьском номере вынужденно признала (52), что ошиблась, опубликовав статью "Перспективы советской генетики". Но оба автора не только не были арестованы или судимы, но даже не были выгнаны с работы немедленно (53). Не удалось Лысенко укрепить свои позиции и в Академии наук. Келдыш нисколько не изменил направленности работ в Академии. Физико-химические исследования жизненных процессов продолжались, Институт цитологии и генетики в Новосибирском Академгородке набирал силу, работали многочисленные лаборатории в Москве, Ленинграде, Минске, ученые упрочали свои усилия в изучении наследственных процессов.
Реорганизация Академии наук и провал Н.И.Нуждина на выборах в академики
Возможно, не без влияния Лысенко ЦК партии дал согласие на проведение в 1963 году очередной реорганизации структуры Академии наук СССР (54). Теперь все академические научные учреждения были разделены по трем секциям: "Физико-технических и математических наук", "Химико-технологических и биологических наук" и "Общественных наук". Во главе второй секции встал академик Н.Н.Семенов, открыто благоволивший генетикам.