Глаза ректора загорелись
— О, это же ваш Дом создал «пустоголовых»! Почему вы прекратили? Это же такая революционная идея!
Ага, почему-то такую точку зрения разделяли лишь небольшая горстка учёных. После фиаско отца тема пустоголовых стала насмешкой над нашим Домом в высоких кругах.
— Что ещё за «пустоголовые»? — осторожно спросил Кортус.
— Как, вы не знаете? — взмахнул руками ректор. — Я-то думал, ими заинтересуются в первую очередь именно доноры!
— Почему?
— Потому что «пустоголовые» — это гомункулы, призванные избавить магов от использования рабов, — ответил я. — Несбыточная мечта одного идиота, — добавил я тише.
— Гомункулы? — вновь спросил Кортус.
Тут уже вмешался ректор.
— Искусственные люди, — ответил он. — Нет, вы только представьте потенциал этой задумки! Разведение подвида людей, полностью лишённого мыслительной деятельности. Одновременно живой сосуд, полный крови, но при этом, и неживой в полном понимании этого слова. Это должно было полностью изменить экономику Империи! Сделать магию крови доступнее.
— Это невозможно, — пробурчал я.
За те несколько лет я был свидетелем всего. От самых первых экспериментов до финального провала. Даже изучал рабочие записи отца, в которых он пытался разобраться в проблеме.
— Отнюдь, — возразил ректор. — Мы же все видели образцы. И они были дешевле рабов.
— И многократно слабее. Нужно более пяти «пустоголовых», чтобы их кровь по силе соответствовала человеческой. А это дороже одного раба. Намного. Ни один маг не станет переплачивать ради того, чтобы сохранить жизнь рабу.
— Это да, — вздохнул ректор. — Но идея хороша, признайте. Нужно только её доработать и понять, почему их кровь слабее человеческой.
— Из-за отсутствия разума, — ответил я. — Энергия магии крови ровно та же, что дарует мана. Последнюю невозможно использовать без разума. Некоторые учёные и философы даже заявляют, что кровь получает свою магическую энергию лишь потому, что мана так или иначе просачивается в наше тело сквозь разум. «Пустоголовые» же этого лишены, поэтому и слабее.
Только сейчас я заметил прищуренный взгляд ректора.
— Откуда у вас такие глубокие познания маны? — спросил он.
Я изо всех сил постарался придать себе невозмутимый вид. И скрыть, что меня бросило в пот от этого вопроса.
— Это лишь вынужденный научный интерес, — ответил я беззаботно. — К такому вердикту пришёл мой отец, когда заканчивал это дело.
Он продолжал сверлить меня глазами, пока мы не доехали до академии. Ворота в этот раз были открыты, и мы доехали до самого входа в массивное белое здание. Я в очередной раз поразился чистоте стен «Виоры».
Ректор проводил нас до самого четвёртого этажа, где находился кабинет Эмильды. Оставив нас напротив двери, он постучал в неё и спрятался сбоку. Умоляюще посмотрел на нас, приложив палец к губам.
Интересно, все маги высших групп крови такие странные? Или это только участь учёных «Виоры»?
За дверью послышалось недовольное ворчание. Голубые глаза Эмильды метали молнии сквозь очки, когда она увидела нас.
— Так-так-так, — сказала она нараспев. — Лучшие ученики моего класса опаздывают на целый час.
— Эмильда, мы…
Она подняла указательный палец и покачала им из стороны в сторону.
— Не-а, никаких оправданий! — заявила она строго. — Похоже, мне придётся вас наказать.
— Слова моей подружки, — сказал довольный голос сбоку от Эмильды.
Наставница от неожиданности подпрыгнула, положив руку на сердце.
— Ох, вашу ж кровь! — воскликнула она. — Ректор Ретордус, я же просила так больше не делать!
Двухсотлетний старик уже удалялся по коридору, радостно пританцовывая.
— Ничего не слышу, ничего не знаю, — напевал он.
Перед поворотом он остановился.
— Не наказывайте парней, они правда не виноваты, — сказал он. — И жду вас всех сегодня вечером на церемонии начала учебного года!
На последнем предложении он пристально посмотрел на нас с Кортусом и лишь затем скрылся за поворотом.
— Вот ведь противный старикан, — проворчала Эмильда. — Ну, чего рты раззявили, а ну, бегом в класс!
Столовая «Виоры» занимала отдельное трёхэтажное здание в кампусе. На первом этаже трапезничали, остальные же два представляли собой большой актовый зал, способный вместить всех студентов, профессорский состав и учёных. И даже оставалось приличное количество мест для гостей. Здесь проводились редкие студенческие концерты, а также официальные мероприятия. Вот как, например, сейчас.