— Конечно.
Кладу трубку и думаю. По какой-то причине это легче сделать, когда рядом со мной тихо похрапывает маленький хакер.
Набираю номер Полины.
— Что?
— Тебе никто никогда не говорил, как вежливо отвечать на звонки?
Я слышу, как она закатывает глаза.
— Тебе никто не говорил, что тот факт, что я вообще отвечаю на звонки, делает тебя счастливчиком? Я не отвечаю на телефонные звонки, Михаил. В наш век люди пишут смс. Выкладывай. Что тебе нужно?
— Свадебное платье.
На несколько секунд она замолкает, а затем визжит: — Я буду играть роль свадебного организатора! Да. Я знала, что ты не дашь этому мораторию пройти. Я так чертовски обрадовалась, когда ты сказал про свадьбу. Да, конечно, какого размера платье? Как она должна выглядеть, и сколько у нас времени?
Я не упускаю нотку гордости в голосе сестры. На меня обрушивается груз ответственности. Будущее всей моей семьи лежит на моих плечах.
— Она примерно твоего роста, но на несколько дюймов ниже, — говорю, позволяя своему взгляду лениво блуждать по спящей фигуре моей будущей жены. Через несколько часов она наденет платье и произнесет свои клятвы. Она будет выглядеть великолепно. — Удиви меня фасоном, но не слишком откровенным. — Мысль о том, что на обнаженную кожу Арии могут смотреть другие мужчины, заставляет мои руки сжиматься в кулаки.
— Господи, — бормочет она. — Это же не Темные века.
— И мы не пойдем в ночной клуб. Это моя свадьба, — огрызаюсь я. Она ошибается. Это очень похоже на Темные века, причем в большей степени, чем она думает.
— Прекрасно, прекрасно, платье во всю длину, длинные рукава, без глубокого декольте или прозрачных вставок. Неважно. Я достану его. Туфли?
— Да.
— Какие?
Я гримасничаю: — Откуда, черт возьми, мне знать? Наверное, ничего слишком высокого на каблуках. — В офис она пришла в туфлях.
Мой телефон гудит от сообщений службы безопасности о передвижениях Волкова. Он отправил в Москву самолет с несколькими своими людьми на борту.
— Ты вообще меня слушаешь? — спрашивает Полина.
— Конечно. — Что-то про обувь и аксессуары. — Детали не так важны, как скорость. Мне нужно, чтобы все было здесь как можно быстрее, чтобы мы могли двигаться дальше. Я не хочу тратить время на уточнения, когда это не имеет значения.
— Михаил, — умоляюще говорит она. — Я знаю, что тебя воспитали в этом духе. Я знаю, что ты не хочешь слышать ничего другого. Но все это имеет значение.
— Поэтому я и позвонил. Я доверяю тебе, и ты справишься с этим.
Она выдохнула еще раз
— Спасибо. Я позвоню тебе в течение часа.
— Спасибо.
Мои пальцы летают по телефону. Алекс следит за безопасностью в связи с предстоящим нападением. Мой дом — самое безопасное место, но мы не можем оставаться здесь вечно, новости о нашей свадьбе разнесут далеко и быстро. Стратегически.
Лев расставляет приманки, а Коля — все остальное. Алекс работает над планами, а Полина контролирует тонкости церемонии.
Все работает, как хорошо отлаженная машина.
Я смотрю на красивую женщину, лежащую в гостевой комнате. Через несколько часов она станет моей женой.
Когда просыпаюсь, то держу глаза закрытыми. Я достаточно осведомлена, чтобы понять: прежде чем сделать шаг, нужно оценить ситуацию.
Я нахожусь в резиденции Михаила Романова. Он забрал меня, и я не знаю, что он собирается со мной делать, поскольку все, что он сказал, это «мы поговорим о последствиях того, что ты сделала», и пригрозил убить меня.
Я не знаю, что найду, когда открою глаза, но едва могу думать, не обращая внимания на стук в голове. Она болит так сильно, что меня тошнит. Живот сворачивается, а рот словно набит ватой.
Быстро оцениваю ситуацию. Я могу шевелить пальцами и ногами. Хорошо. Боли не чувствую, поэтому не думаю, что мне причинили какую-то боль, что, наверное, хорошо. Я пытаюсь вспомнить, что произошло. Меня определенно накачали наркотиками, поэтому не уверена, что могу доверять своей памяти.
Наконец решаюсь открыть глаза, но тут же закрываю их. Здесь ослепительно светло, и от этого болит голова.
Обычно я встаю с рассветом, чтобы пойти на работу.
Работа.
Они будут искать меня. В колледже произошло нападение, потому что они пытались найти меня. Проклятье. Несмотря на явное обезвоживание, я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.
Я снова открываю глаза, и на этот раз первое, что вижу, — это пистолет, который он оставил на прикроватной тумбочке. Пытаюсь сесть, но это удивительно трудно сделать, когда твои руки связаны вместе.
— Ты проснулась.
Мое сердцебиение учащается при звуке низкого, хрипловатого голоса. Он полностью одет, сидит на стуле в нескольких футах от меня, опираясь на предплечья. Он любит закатывать рукава, отмечаю я, разглядывая покрытые татуировками руки.
В ответ моя кожа покрывается колючками. Я сглатываю и киваю, склоняясь к ложной браваде.
— Очевидно, да. Теперь ты хочешь поговорить о том, что, блядь, произошло прошлой ночью?
— Нет, — говорит он, приподняв бровь. — Еще раз ответишь таким тоном, и я научу тебя следить за языком.
Он говорит это так, будто надеется на шанс проучить меня. Я смотрю на вызов в его глазах и отвечаю ему своим.
Но сейчас не время давить на него, не тогда, когда нахожусь в невыгодном положении.
— Ты умираешь от желания показать мне, не так ли? — мой голос звучит не так смело, как я надеялась.
Его глаза сужаются, а губы подрагивают: — Ты понятия не имеешь. Скоро увидишь, маленький хакер.
В его голосе слышится русский акцент. Легкий акцент означает, что он здесь уже давно, потому что чем старше человек, когда он иммигрирует, тем сильнее акцент. Значит, он приехал из России и русской мафии. Похоже, он старомоден.
— Я просто пытаюсь понять, что произошло на самом деле и не играет ли мой разум со мной. После всей этой истории с наркотиками.
Мой взгляд падает на пистолет, лежащий на прикроватной тумбочке, и я понимаю, что, вероятно, не представляла себе ничего из того, что произошло прошлой ночью, если вообще представляла.
За окнами сменяются облака, почти ослепляя меня.
— Ты взломала мой компьютер. Пришла ко мне за помощью. Ты в бегах, потому что узнала информацию, которая не имеет к тебе никакого отношения. Твоя жизнь ничего не стоит, потому что ты не только в бегах от всех крупных организаций в этой стране, но и решила обвести меня вокруг пальца. Теперь твоя жизнь принадлежит мне. Я могу убить тебя, но это будет пустая трата времени. Мне нужно нечто большее, чем твой труп.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но быстро закрываю, потому что чувствую, что меня сейчас стошнит.