— Поверь, ничего особенного, — бормочу я.
Сузив глаза, он наклоняется и прижимается своей грудью к моей.
— Хорошо. Это избавит меня от необходимости выслеживать его и стирать память о тебе. После меня не будет никого, Ария. Никого.
Я отдам ему все, что угодно, лишь бы он отвез меня туда, куда жаждет попасть мое тело. Там не будет никого, кроме него.
Стону от удовольствия, когда он наконец вводит свой член в мою киску. Я так полна, что не могу дышать, пока он растягивает меня, а моя киска обнимает его член.
Первый толчок кажется волшебством, когда его бедра толкаются, и мое тело охватывает пламя. Аромат сосны и кожи. Мерцающее тепло огня. Звуки моего и его тяжелого дыхания в тишине.
Он легко входит и выходит. Жаль, что не знаю русского, потому что я бы все отдала, чтобы понять, что он сейчас говорит.
— Ты кончишь со мной, — говорит он с очередным твердым толчком. — Ты готова кончить, Ария?
Я киваю и говорю что-то, что звучит как утвердительное, но на самом деле ничего не значит. Я не могу сказать ничего, кроме того, как бьется мой пульс и как сгорают мои границы.
— Скажи, что будешь слушаться меня, — говорит он, делая жесткий выпад.
— Я буду слушаться, — повторяю, и первая волна удовольствия прокатывается по мне.
— Скажи, что ты моя, — рычит он с очередным диким толчком.
Я не хочу так легко поддаваться, поэтому сжимаю губы. Но когда он останавливает свои толчки, нависая надо мной, ожидая ответа, я почти теряю рассудок. Это хуже, чем любая порка, которую он мог бы мне устроить. Я хочу кончить. Если этого не сделаю, то сойду с ума.
— Ария, — предупреждает он, сильнее сжимая мои запястья. — Скажи.
Я жажду его члена, как умираю от жажды в пустыне.
Наконец уступаю.
— Я... я твоя, — шепчу я. Следующий толчок отправляет меня в экстаз, и он утверждает это. Претендует на меня.
У него перехватывает дыхание, когда он с низким рычанием снова делает толчок. Каждый нерв в моем существе достигает кульминации. Оргазм захлестывает меня. Я полностью погружаюсь в него, одержимая его собственным гортанным рыком удовольствия. Горячая сперма выстреливает в мою киску, и наслаждение окутывает меня горячим, тугим коконом. Он снова и снова делает толчки, и мы оба вместе катимся по волнам совершенства.
Она меня погубит.
Не могу вспомнить, когда в последний раз испытывал такое удовольствие от чего-либо, что я делал.
Мы лениво убираем свою потрепанную одежду. Я прижимаю ее к груди. Она прислоняется ко мне, расслабленная, положив голову на плечо. Мой прекрасный, вздорный, блестящий маленький хакер.
Моя жена.
Я привел ее в дом и сделал своей. Она дала мне веские основания. Но теперь, когда она здесь... когда она моя...
Нет. У меня есть долг, и у нее тоже. Если я позволю себе испытывать к ней чувства, то заведу себя в темное, мрачное место.
— Я приказал своим сотрудникам оставить нам еду. Мы поедим, а потом ляжем спать.
— Ммф, — бессвязно бормочет она, прижимаясь к моей груди. — Твой дом прекрасен. Я не могу дождаться, чтобы исследовать его. Скажи мне, я могу его посмотреть или ты...
— Ты можешь исследовать мой дом, потому что он принадлежит и тебе. Сначала я держал тебя в плену, потому что не знал, на что ты способна.
Теперь я знаю, что если она захочет сбежать, то сама вынесет себе смертный приговор, и не только от меня. Обстоятельства держат ее в плену лучше, чем любые наручники.
— Но сначала ты поешь и немного отдохнешь.
— Еда сейчас звучит неплохо.
Я укладываю ее на диван и накрываю мягким белым одеялом. Мне нравится, как она удовлетворенно вздыхает. Я быстро натягиваю боксеры и иду на кухню, а затем проверяю сообщения от братьев.
Лев: Люди Волкова отступили. Он не говорит об этом, но знает, что облажался. Маловероятно, что сейчас предпримет что-то еще.
Коля: Поздравляю. Твой отец гордился бы тобой.
Мне бы хотелось, чтобы он не вмешивал в это моего отца. Тем не менее я отправляю ему ответное сообщение. Он говорит с добрыми намерениями.
Алекс: Она проделала отличную работу. Честно говоря, это впечатляет. Не увольняй меня, ладно?
Я фыркаю про себя. Он фактически признает, что она обладает лучшими навыками. Для человека, который гордится тем, что он лучший, это требует некоторого смирения.
Михаил: Я тебя не уволю, но не рассчитывай на рождественскую премию.
Алекс: Ничего страшного, я все равно не собирался тебе ничего дарить. Ты унаследовал целый клан отморозков, что тебе еще нужно?
Михаил: Повезло мне
Кладу телефон на поднос с едой.
На самом деле я жалею, что не оставил персонал, чтобы поручить им принести нам еду. Мне не нравится оставлять ее. Я быстро достаю то, что они подготовили, а когда возвращаюсь, ее глаза полуприкрыты.
— Ария.
Она только бормочет про себя и перекладывает одеяло, натягивая его до подбородка.
— Еда, — пытаюсь снова, но уже знаю, что ничего не получится, когда слышу легкое сопение.
Я ставлю поднос с едой на столик, беру телефон, затем наклоняюсь и поднимаю ее. Она не просыпается, но прижимается к моей груди и шепчет что-то бессвязное.
Вхожу в спальню под аромат жасмина и роз. Я впервые привел женщину в свою спальню. И попросил персонал сделать комнату менее... строгой. Не был уверен, что они сделают это, но цветы — приятный штрих.
Кладу ее на кровать и убираю волосы с лица. На ее коже остались следы ранее нанесенного макияжа. У нее есть... ночной уход или что-то в этом роде? Не знаю, что с этим делать.
Пишу Полине.
Михаил: Ария уже спит, но еще не приготовилась ко сну. Что мне делать с... макияжем? Прической?
Полина: Я обязательно сделаю скриншот для будущего шантажа. Это может быть самое милое сообщение, которое ты когда-либо отправлял.
Михаил: Я контролирую доступ к твоему телефону. И могу удалять твои скриншоты. А что в этом милого? Может, я не хочу, чтобы косметика размазалась по моей наволочке.
Полина: Ты такой властный, ух. Беру свои слова обратно. В ванной есть маленькая синяя прямоугольная сумочка с вещами, которые я ей купила. В ней найдешь бутылочку. Там должно быть написано «Мицеллярная вода». Используй ее. Она холодная, так что, возможно, это разбудит ее.
Михаил: Спасибо.
Полина: Пожалуйста. И еще. Она хорошая. Не будь с ней груб. ОНА МНЕ НРАВИТСЯ.
Я закатываю глаза и бросаю телефон на комод. Неважно.
Нахожу маленькую сумочку и достаю салфетку. Нюхаю бутылочку. Пожимаю плечами. Пахнет не сильно, но жидкость холодная. Я сжимаю смоченную салфетку между ладонями, пока она не становится теплой. Сажусь на край кровати и вытираю лицо Арии.
— Извини, что разбудил, — бормочу я, затем наклоняюсь и продолжаю очищать ее лицо.