— Я не... я не знаю. Я… — делаю паузу, потому что мне вдруг приходит в голову, что месячные должны были начаться на прошлой неделе.
Он тянется ко мне.
— Ты выглядишь так, будто собираешься потерять сознание, Ария. Позволь мне. — Мне нравится его русский акцент и то, как он защищает меня. За словами «позволь мне» следует то, что он с благородством несет меня на руках.
— Михаил, — мой голос чуть выше шепота, но он привлекает его внимание. — У тебя встреча?
— Я отменю ее.
Я помню, как Полина рассказывала о важных чиновниках, приехавших в город на гала-вечер. Насколько знаю, у него встреча с премьер-министром России, и он собирается ее отменить.
— Не стоит. Правда, Михаил, я в порядке.
Его рычание говорит о том, что он определенно не согласен.
— Кроме. Ну. Может быть...
— Что случилось? — Он укладывает меня в постель и проводит рукой по лицу, не сводя с меня глаз. — Скажи мне.
Я не могу быть беременной. Боже, нет. Но мы не пользовались противозачаточными средствами, и у меня хорошее здоровье...
— Возможно, нам нужно сделать несколько тестов на беременность.
Он внезапно останавливается.
— Тесты на беременность. Ты думаешь, что можешь быть беременной?
— Я только что без всякой на то причины потеряла свое печенье. Вчера заснула в семь часов вечера, у меня задержка месячных, и я очень часто занимаюсь незащищенным сексом с мужчиной, который ведет себя, как царь леса. Не знаю, насколько это научно, но рискну предположить, что это как-то влияет на твою мужественность, — пытаюсь поддразнить его, но он не улыбается. Он просто смотрит.
Мне удалось убедить себя в том, что Михаил Романов не умеет удивляться и не испытывает никаких эмоций, которые могли бы быть вызваны кажущейся слабостью.
Очевидно, я ошибалась.
— Вот так, Ария. — Он усаживает меня на кровати так, будто я собираюсь вот-вот сломаться. — Оставайся здесь. Не двигайся.
Беременность. Дети. Я знала, что это возможно, но каким-то образом убеждала себя, что это будет в далеком будущем. Зачем кому-то вроде меня быть такой плодовитой, когда есть тысячи женщин, которые годами пробуют все, чтобы зачать ребенка?
Что, если я не хочу ребенка?
Что, если я... что, если я не готова?
Я не готова.
Я сворачиваюсь калачиком на кровати, а он тянется за вязаным вручную афганом, который его мама принесла нам на прошлой неделе. Она сказала, что это поздний свадебный подарок, потому что он занял у нее больше времени, чем она думала.
— Ему нужно что-то очень большое, чтобы полностью укрыть его, — сказала она со смехом.
Он натягивает его мне на плечи и направляется в ванную. Я смотрю на замысловатый узор из пряжи цвета слоновой кости и карамели.
Он купил тесты на беременность. Это мило или властно?
Может ли это быть и то, и другое?
Я. Не хочу. Быть. Беременной.
Я помню, что он сказал мне несколько недель назад, когда мы поженились.
Замужество было твоей первой платой мне. Второй будет рождение моего ребенка.
Плата ему.
Его ребенок.
Я наконец-то привыкла к некоторым его приемам. По крайней мере, мне так кажется. Примирилась с ценой, которую заплатила за его защиту. За заботу обо мне. И он действительно прекрасно обо мне заботится.
Но я не хочу детей. И никогда не хотела.
Я перечисляю причины, по которым не хочу иметь детей.
Во-первых, у меня нет родственников.
А вот у Михаила — есть.
Прожив всю жизнь в бедности, я не хотела, чтобы и мой ребенок столкнулся с ней. Для меня важно иметь возможность хорошо обеспечивать семью.
Это также больше не является проблемой.
Прежде чем успеваю продолжить свой список возражений, ко мне подходит Михаил. В голове проносятся все возможные варианты и страхи. Я никогда раньше не видела его таким: глаза яркие и возбужденные.
— Так, тебе нужно в туалет, а потом мы окунем эту палочку...
Я делаю паузу, глядя на него. Не могу высказать свои опасения. Я здесь по сложным причинам, и если откажусь от ребенка... что будет дальше?
— Давай я помогу тебе, — говорит он, поднимая меня на руки.
— Михаил, пожалуйста, — говорю с легким смешком. — Я могу ходить. Я не ранена или что-то в этом роде.
Он сердито смотрит на меня.
— Ты что, мне перечишь?
— Ну, нет, — говорю я, надувшись.
— Ты дуешься?
— Разве женщина, которая, возможно, беременна, не имеет права надуться?
Я бы не выбрала это, даже на спор.
— Тогда почему ты так выглядишь?
— Тошнота, — отвечаю я. — Сомнения.
— Не бойся, Ария. Что бы ни случилось, я позабочусь о тебе.
Ему легко говорить. Не он потенциально вынашивает человеческую жизнь в своей утробе.
Он неохотно стоит за порогом, когда я писаю на полоску, а потом практически вшибает дверь, когда слышит, как смываю.
— От твоего нетерпения результат теста не появится быстрее, — говорю я, но он, конечно же, игнорирует меня, просто идет в ванную и смотрит на него, словно желая, чтобы на нем появились две розовые линии. Таймер на телефоне тикает.
Я немного боюсь его реакции, если она будет положительной.
Завернет ли он меня в пузырчатую пленку или закроет в спальне?
Я немного боюсь его реакции, если она будет негативной.
Значит ли это, что я потерпела неудачу?
Проходит минута. На второй меня снова тошнит, а на третьей уже с трудом сглатываю, чтобы не выпустить остатки содержимого живота.
Я даже не знаю, как сказать ему, что не уверена, что именно хочу, чтобы тест показал.
Беременна? Ребенком мафиозного короля? Воспитывая в богатстве, да, и в любви, безусловно, но в мире преступности и насилия?
Или... не беременна.
Поникшее выражение лица Михаила подсказывает мне ответ еще до того, как я смотрю.
— Не беременна, да? — тихо спрашиваю я.
Он качает головой.
Я не ожидаю ничего, кроме облегчения, но с удивлением обнаруживаю, что я... также разочарована.
— Мне жаль, — шепчу я. Правда?
Не помню, чтобы в моей жизни было столько противоречий по поводу чего-либо.
Мне жаль, что он разочарован?
Без лишних слов мы прибираемся в ванной. Я выбрасываю отрицательный тест в мусорную корзину и мою руки. Пытаюсь вызвать в себе чувство облегчения, но оно... смешанное.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.
— Голодна, честно говоря. О, подожди, ты это имел в виду?
Он имеет в виду эмоции?
— Да, все. Как ты себя чувствуешь?