Любовь моя. Это что-то новенькое. А еще у него есть для меня милые русские фразы. Я немного скучаю по маленькому хакеру.
Огромная ванна заполнена примерно наполовину, в ней плещется пена и пар, пахнущий лавандой. Я опускаюсь в горячую воду, погружаясь в нее до самого подбородка.
— Ты собираешься присоединиться ко мне?
— Думаешь, я хочу пахнуть лавандой? — спрашивает он, приседая рядом с ванной.
— Как будто тебе не все равно.
Он улыбается и убирает прядь влажных волос.
— У меня есть несколько дел. Я присоединюсь к тебе за пиццей.
Я слышу, как он говорит по телефону в другой комнате. Он составляет списки, отдает приказы своей команде, скорее всего, братьям.
Я не знаю точно, что он сейчас делает, но слышу фразу «самые лучшие врачи» и еще одну фразу «самое безопасное оборудование». Оборудование? На несколько секунд я погружаюсь под воду. Когда всплываю на поверхность, мой Михаил все еще говорит по телефону.
Я лежу в клубах ароматных пузырьков, пока не слышу стук в дверь.
— Наша пицца прибыла.
Михаил помогает мне выйти из ванны и вытирает полотенцем. Я уже привыкла к тому, что ему нравится заботиться обо мне.
— Ты можешь есть все, что хочешь, Ария, — говорит он, укладывая меня в постель. — Но у меня есть команда, которая разрабатывает лучшие диетические планы питания для беременных женщин. Я прослежу, чтобы наш шеф-повар приготовил все, что тебе нужно.
Я улыбаюсь: — Ты милый.
Он делает такое лицо, будто только что съел гнилой фрукт.
— Я не милый. Ты с ума сошла?
— Ты прав. Ты определенно не милый, если мы говорим о характере. Но это очаровательно.
Он хмурится.
— Назови меня милым, сладким или очаровательным еще раз и посмотрим, что произойдет.
— Ты бы наказал беременную женщину?
Он удерживает мой взгляд.
— Безусловно.
Мое сердце замирает.
Когда я смотрю на него с тем сексуальным приливом паники, который возникает, когда он мне угрожает, он наконец-то смеется.
У него хватает наглости смеяться.
— Что? — спрашиваю я.
— Время для пиццы, маленький хакер.
Я делаю глубокий вдох, хотя и не осознавала, что задерживала дыхание. Мне нужно было услышать, как он снова называет меня маленьким хакером. Возможно, мне также нужно, чтобы он перегнул меня через свое колено, давая немного нормальности в жизни, когда все остальное — это вихрь смятения и страха.
Но когда в комнате стоит запах пиццы, я не могу думать ни о чем другом.
Мы едим хрустящую пиццу на бумажных тарелках и обсуждаем вечеринку.
— Как все прошло? Они все продали с аукциона?
— Абсолютно. Моя мама не позволяет себе ничего лишнего. Она позаботилась о том, чтобы аукцион все-таки состоялся, и они заработали пять миллионов для детской больницы.
— Вау, это потрясающе. Значит, это «Романовские филантропы».
Он подмигивает и берет корку, которую я бросила в коробку из-под пиццы. Он съедает ее за один укус.
— Точно.
— А Волков не выкинул еще какого-нибудь фокус?
— Конечно, но ничего такого, с чем бы не справились мои братья.
Я беру еще один кусок пиццы.
— Не знаю, ненавидела ли я кого-нибудь, но он определенно в списке.
— Он достоин твоей ненависти, Ария.
— Думаешь, он оставит нас в покое после того, как ты ему пригрозил?
Михаил качает головой.
— Нет. Сейчас ты в самой страшной опасности.
Я обнимаю ее, пока она не засыпает. Ария сейчас в большей опасности, чем когда-либо. Мало того, что мы выдали ее врагам, просто появившись на гала-вечере, так она еще и беременна. И в отличие от нашего первоначального плана узнать о ее беременности наедине, я отвез ее в больницу.
Волков отомстит.
Когда она принесет в этот мир нашего ребенка, мир Волкова фактически закончится.
Я лежу рядом с ней. Часть меня хочет встать с кровати и пойти к роялю. Порой остаться одному в своем убежище, создавая музыку под своими руками, — единственный способ успокоить нервы. Иногда это единственный способ почувствовать эмоции.
По крайней мере, до Арии.
Но я не оставлю ее. Она будет прикована ко мне, нравится ей это или нет, в течение следующих девяти месяцев. Да, я приставил к ней команду охраны. Их будет несколько. Да, я разработаю протоколы безопасности. Но я сказал ей, что стану ее доспехами, и имел в виду именно это.
Бормочу про себя, пытаясь вспомнить, что она говорила о раздавливании конфет в приложении. Оказывается, существует множество приложений, в которых можно давить конфеты. Это не так расслабляет меня, как игра на пианино, но я играю в эту игру до тех пор, пока мои веки не становятся тяжелыми.
Наутро меня выводит из крепкого сна звонок телефона.
Когда я сплю, у меня стоит режим «Не беспокоить», но три телефонных звонка подряд отменяют его. Мои братья знают, что делать это нужно только в экстренной ситуации.
Ария все еще спит. Я двигаюсь как можно тише, беру телефон и иду в ванную, где могу ответить на звонок наедине, не разбудив ее.
— Что случилось?
— Вчера вечером мы пресекли нападение на наш семейный дом, — говорит Никко.
— Кто? Расскажи мне все.
— Мы с Виктором. Мы были с матерью, наводили порядок. Персонал ушел, охрана осталась. Полина была с вами в больнице. Все выглядело нормально, но у Виктора было подозрение, что что-то не так.
Волков. Он не остановится ни перед чем.
— Что случилось?
— Мы обыскали весь дом. Ничего не нашли, но Виктор не поверил этому. Поэтому он спал в комнате, смежной с маминой. Мы услышали крик и мгновенно оказались в ее комнате. Они пытались похитить ее, Михаил.
— Кто?
— Мы еще не заставили их говорить.
Я уже натягиваю джинсы. Нет. Черт. Я не могу оставить Арию, не могу.
— Где они?
— Они у нас в Палате.
— Какие-нибудь опознавательные знаки?
— Конечно. Они помечены Братвой.
Когда пригрозил Волкову, он решил, что нужно совершить еще одно коварное нападение на мою семью. Будь у меня достаточно сил, я бы убил его голыми руками. У него слишком много союзников и слишком много людей на службе. Моя Братва не выдержит ответного удара. Они бы уничтожили нас.
Но это не значит, что мы с этим смиримся.
— Я бы сам пришел, — говорю, заглядывая через дверной проем к спящей жене. — Но я не оставлю Арию.
Верность моей жене и нашему будущему ребенку означает, что мне придется делать непростой выбор.
— Мы будем допрашивать. Разрешишь казнить?
— Только если ты не сможешь сначала получить от них ответы. Пришлите мне записи. Нет, не так. Мне нужна прямая трансляция.
Я буду отвечать за выстрелы. Каждый удар. Я хочу видеть каждую каплю крови и сломанную кость.
— Ты готов? Мы готовы.
Никко и Виктор даже не спали, но так уж они устроены. Абсолютно безжалостные, надежные, и преданные настолько, насколько это вообще возможно.