— Кто-то говорил вам, что Ария беременна?
— Ты ходил в больницу, брат. Все знают.
Черт.
Ария шевелится в другой комнате, и я понижаю голос: — Покажи мне.
— Приготовься.
Камера переключается на широкоугольный вид комнаты, которую мы называем Палатой. Я почти чувствую прохладный воздух и холодный камень. Палата — это место для допросов и казней, наше представление о современном подземелье. Бетон легче чистить, чем дерево.
Свет тусклый, напоминающий древнее подземелье с мерцающими факелами. Это сделано намеренно. Мы хотим, чтобы люди, которые придут сюда, были напуганы. Ужас — отличное подспорье, когда вам нужны ответы.
В центре комнаты стоит длинный тяжелый стол со стульями с высокими спинками. В конце комнаты — крошечное окно с решеткой, через которое проникает немного солнечного света, но выйти из него невозможно.
Все виды оружия демонстрируются Никко. Лев чаще всего использует психологические манипуляции, а Виктор выбирает кулаки. Алекс владеет методами допроса, излюбленными российскими властями. В отличие от других методов насилия и запугивания, использование наблюдений и заявлений для получения информации помогает ему далеко продвинуться, но он не всегда одержим физическим запугиванием.
Палата имеет особую структуру, позволяющую содержать заключенного в течение длительного времени.
Камера возвращается к Алексу, спокойно сидящему за столом со сложенными перед собой руками. Он одет так, словно собирается на деловую встречу, — в свою фирменную черную рубашку, галстук и брюки. Но я узнаю холодную, яростную решимость в его глазах. Далее я вижу наших пленников — двух мужчин помоложе, лет двадцати. Их уже избили, теперь они прикованы к стене перед нами, их лица прижаты к стене, спиной к камере. На их голых спинах и руках видны отметины Братвы.
— Господа, до нас дошли сведения, что вы пытались похитить мою мать прошлой ночью, — голос Алекса ледяной. — Как вы можете себе представить, я не очень-то рад этому, как и мой брат. Вы лишили себя жизни за попытку насилия над моей матерью. Но прежде, чем мы убьем вас, вы дадите нам то, о чем мы просим.
Они стратегически расположены в напряженной позе, руки чуть выше удобного положения, так что оба стоят на ногах. В комнату тихо входят Виктор и Никко.
Периферийным зрением, заключенные видят двух моих братьев. Один из них начинает дрожать, другой стоически смотрит на стену перед собой.
— Мы уже знаем, что вы работаете на Волкова, — сурово продолжает Алекс. — Мы хотим, чтобы вы рассказали нам, что планировали делать дальше.
Они молчат. У Алекса дергается мышца на челюсти.
— Никко. — И тут я замечаю в кулаке Никко небольшую дубинку, похожую на биту. Он делает шаг к каждому из них. Я убавляю громкость на телефоне, чтобы Ария не услышала тошнотворный свист и удар его оружия. Крики боли его жертв. Звук ломающихся костей и сминаемой плоти.
Никко отходит в сторону и небрежно вытирает кровь с глаз.
Алекс продолжает: — Кто-нибудь хочет предложить информацию?
Они смотрят прямо перед собой. Алекс открывает тонкий серебристый ноутбук.
— Я идентифицировал их обоих. Илья слева — новобранец Волкова, очевидно, потому что он добился бы большего успеха, будь у него опыт. У него есть жена и двое маленьких детей.
Наш пленник застывает в страхе.
— Я уверен, что ты не хочешь, чтобы пострадали твои жена или дети, не так ли?
Затем Алекс кивает Виктору. И тут я замечаю в руке Виктора небольшое устройство. Он подходит к первому мужчине и прижимает его к виску. Тот вскрикивает от боли, полученной от удара током.
Голос Алекса холоден и уверен: — Скажите нам, каков должен был быть ваш следующий шаг.
Я наблюдаю, как ни один из мужчин не двигается. Следующего подвергают такому же воздействию электрического тока, но он не сдается. Наконец один из них ругается по-русски, заявляя, что даже под страхом смерти ничего не расскажет.
Тем временем Никко точит нож. Он кладет его на стол.
Виктор заговорил. Его глубокий голос звучит в замкнутом пространстве: — Позвольте мне объяснить, что произойдет с теми, кто перечит Романовым. Мы придем за каждым, кто вам дорог. Они могут умереть тихо, а могут подвергнуться насильственной смерти. Но не заблуждайтесь, они умрут. Мы узнаем, где вы живете, и уничтожим это место. Мы узнаем обо всем, что имеет для вас значение, от самого маленького щенка до самого большого грузовика, который вы водите, и уничтожим все. Ничего не останется от того, кто вы есть.
— Виктор.
Алекс кивает в их сторону.
С меня хватит. Я нажимаю кнопку на своем телефоне. Это детская игра.
— Виктор, Никко. Они пытались забрать нашу мать. Снимите с них наручники. Покажите им, кто вы такие, — мой голос безжалостен. Только из любви к жене я не нахожусь там, чтобы отомстить голыми руками.
Я готовлюсь к тому, чтобы слышать их мольбы о пощаде.
Виктор берет одного и держит его за шею
— Ты прикасался к моей матери. Что происходит в семье Волкова, если кто-то трогает кого-то из его близких? — Когда он не отвечает, Виктор бесцеремонно опускает его на пол и бьет по ребрам. — Расскажи мне.
— Он теряет руку, — говорит мужчина. Виктор кивает и забирает нож у Алекса. Мужчина воет, когда они вытягивают его руку на столе перед ними.
— Михаил?
Я выключаю телефон и кладу его лицом вниз на туалетный столик. Я поворачиваюсь к ней.
— Как тебе спалось, любовь моя?
Я должен верить, что мои братья знают, что делают. Чего бы я только не отдал, чтобы оказаться там прямо сейчас.
— Я услышала что-то тревожное. Кто-то кричал. Что случилось, Михаил?
Она стоит у кровати и выглядит бледной.
— Кто-то пытался причинить вред моей маме. Они пытались забрать ее прошлой ночью. Мои братья сейчас узнают больше информации.
Выражение ее лица становится страдальческим: — О.
Я не рассказываю больше никаких подробностей, но и врать ей не буду. Теперь это наша жизнь.
— Они причиняют им вред?
Я делаю шаг к ней и беру ее лицо в ладони.
— Что бы я сделал с тем, кто причинил тебе боль, Ария?
Ее голос звучит как шепот, но она не отводит глаза: — Я не хочу даже думать об этом. Но это было бы больно. И, скорее всего, не... — она тяжело сглатывает. — Ну, знаешь, типа... несовместимо с жизнью.
Я киваю.
— Пойдем, милая девочка. Вернемся в постель. Позволь мне принести тебе завтрак. Не думай об этих вещах, они сейчас не имеют значения.
Я возвращаюсь к своему телефону и просматриваю текстовые сообщения.
Алекс: Один сдался. Он на грани. Сейчас истекает кровью на полу. Волков знает о беременности Арии. Она и ваш дом сейчас в наибольшей опасности.
Конечно, я предполагал, что это правда, но благодарен за подтверждение.