Отправляю ему ответное сообщение.
Михаил: С сегодняшнего дня я увольняю всех наших сотрудников. В моем доме не должно быть никого, кроме семьи.
Алекс: Это будет трудно, брат, но это нужно сделать. Полина и мама?
Михаил: Все.
Алекс: Они так просто не согласятся.
Я стискиваю зубы.
Михаил: Позволь мне с этим разобраться. Звонит Коля. Дай знать, что выяснишь у заключенных.
Алекс: В течение часа они будут мертвы. Мы вытянем из них все, что сможем, прежде чем это случится.
Я отвечаю на звонок Коли, подхожу к кровати и провожу рукой по волосам Арии. Я дышу глубже. Ее глаза закрываются, когда продолжаю проводить кончиками пальцев по ее волосам.
— Да?
— Михаил? — зовет Ария.
— Подожди, пожалуйста. — Отключив звук, поворачиваюсь к жене. — Как ты себя чувствуешь? Тебя не тошнит?
Она кивает.
— Не так плохо, как вчера. Я боялась, что пицца будет не слишком вкусной, но, видимо, наш ребенок любит пиццу. У нас еще осталось? На завтрак?
Я чувствую, как мои брови сходятся вместе, когда бросаю на нее любопытный взгляд.
— Ты хочешь пиццу на завтрак?
Она гримасничает: — Только если она холодная. Не горячая пицца. Ты можешь это сделать?
Холодная пицца.
— Да. Все, что захочешь, Ария. Одну минутку. — Я отправляю сообщение своим сотрудникам. Доставлю пиццу до того, как распущу всех. Никто из них не вернется.
Сажусь на кровать рядом с Арией и глажу ее по спине. Она жестом показывает, что ей нужно в туалет, и я иду с ней.
— Михаил, — шепчет она. — Ты не можешь пойти со мной. Мне нужно в туалет.
Я сжимаю челюсть и жестом прошу ее оставить дверь приоткрытой. Она бросает на меня странный взгляд, но делает то, что говорю, пока я отвечаю на звонок Коли.
— Сегодня утром я пил кофе с Волковым.
— Правда? Опять играешь в хорошего и плохого полицейского? — Я наблюдаю за Арией, пока она моет руки, и начинает чистить зубы. Она давится, и я открываю дверь, пока Коля продолжает.
— Я в порядке, — шепчет она. — Возможно, понадобится зубная паста с корицей...
Коля говорит: — Он начинает трещать по швам, Михаил. Он не в том состоянии духа. Он не такой, как раньше.
Ария высовывает голову.
— Ты в порядке? — спрашиваю нежным голосом, прикрывая телефон рукой.
Она качает головой.
— Зубная паста отвратительна. Боже.
Заметка для себя: Купить зубную пасту с другим вкусом.
— Откуда ты знаешь? Что ты имеешь в виду? — спрашиваю Колю.
Я помогаю Арии вернуться в постель.
— Он начал повторять слова снова и снова, и некоторые предложения, которые составлял, не имели смысла. В какой-то момент он стал совершенно бессвязным, и мне было трудно следить за ним. Он повторял то, что уже рассказывал. Он не мог вспомнить некоторые недавние события или разговоры, которые у нас были. Даже по тому, как он одет, я понял, что у него значительно нарушены когнитивные и физические способности.
Интересно.
— Это объясняет, почему он приставал к моей семье несмотря на то, что я теперь женат.
— Именно. Мы не можем полагаться на то, что Волков будет подчиняться нашим правилам. Ты знаешь, что, если бы мы приняли мораторий без твоей свадьбы, мы бы оказались в зоне риска. Но я говорю тебе, мы рискуем сейчас. И если это правда, что он приказал напасть на твою мать...
— Это правда. Мы только что допросили нападавших. Это его люди.
Коля на минуту замолкает.
— Ты с Арией в смертельной опасности.
Я быстро обдумываю варианты. Щелкнув пальцами, я могу приказать Никко убить Волкова. Мы могли бы даже сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай, но после нападения его людей я не верю, что ответный удар не будет сильным и не уничтожит нас.
Мы можем угрожать ему, но потенциальная угроза остается прежней.
— Он был в замешательстве, Михаил. Он несколько раз назвал меня Ильей. Он был дезориентирован. И выдвигал странные обвинения. Он всегда был раздражительным, но в этот раз все гораздо хуже.
— Понятно.
— Я предлагаю попытаться ослабить его не столь очевидными способами. Использовать психологические манипуляции. Угрожая его имуществу и безопасности.
— Алекс и Ария будут в восторге.
Я лежу на подушках, мой живот временно счастлив после еды. Утром Михаил принес завтрак в постель, пообещав помассировать мои ноги своими сильными, умелыми руками.
Он делает это каждый день.
— Почему ноги? — спросила его утром.
— Я слышал, что это один из лучших способов побаловать беременную женщину. Ноги устают, когда на них ложится дополнительная ноша в виде ребенка.
Я застонала. Он прекрасно владеет своими сильными пальцами, массируя больные ноги.
— Михаил, я не настолько далеко продвинулась.
Не считая, может быть, нескольких лишних килограммов от пиццы и картошки фри, которых я так жаждала поздним вечером.
— Разве это имеет значение? — сказал он. Я удивилась, почему его акцент вдруг стал более густым. Обычно он так говорит только тогда, когда испытывает эмоции.
— Михаил?
— Что?
— Тебя что-то беспокоит.
Мы оба были немного не в себе из-за всего происходящего. В последние пару недель он был очень добр ко мне, заботился обо всех моих нуждах, проводил со мной каждую свободную минуту, но в то же время был занят работой со своими братьями. Я догадываюсь о чем они говорят. Ходят слухи, что Волков сошел с ума, и его следующая атака на нас может стать беспрецедентной. Поговаривают даже о том, что Михаил его убил, или на него было совершено покушение.
Я уважаю желания своего мужа и не вмешиваюсь в их общение в Интернете. Хотя при желании я могла бы их изучить.
Однако все изменилось. Здесь больше нет персонала, кроме одного человека, которого мама настояла привезти из своего дома, — женщины, которая жила с ними с самого младенчества. Михаил говорит, что Елена для них как вторая мама.
Мне нравится, что здесь есть Полина, и его мама. Его братья... это зависит от того, какие именно. Некоторые немного... дружелюбнее, чем другие.
Но изменилось кое-что еще.
Во-первых, Михаил почти не прикасался ко мне. Я не должна так говорить. Он массирует мне ноги и спину, но мы не занимались сексом уже больше недели, что для нас неслыханно. В последний раз, когда мы занимались сексом, у меня немного пошла кровь. По словам врача, это обычное явление для женщин в первом триместре. Тело опухает в тех местах, где даже не ожидешь, а УЗИ и некоторые анализы позже показывают, что с ребенком все в порядке. Но с тех пор Михаил ничего не хотел делать.
Он не сажал меня к себе на колени. Он говорил, что без колебаний накажет меня, но теперь я в этом не уверена.
Я люблю, когда мой муж доминирует надо мной. Кто бы мог подумать, что мне будет этого не хватать?