— Мы найдем для тебя то, что тебе понравится.
Полина радостно хлопает в ладоши, когда мы добираемся до столовой. Мама сидит на заднем плане и что-то набирает на iPad.
— Михаил. Ария! Я так рада тебя видеть. Я думала, разрешишь ли он тебе когда-нибудь спуститься.
Они выглядят удивительно спокойными.
Им не сообщили о нападении. А с чего бы? Мои братья все предусмотрели. Ария бросает на меня вопросительный взгляд, а когда я качаю головой, она пожимает плечами и садится рядом с мамой.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает мама, протягивая руку Арии и нежно сжимает ее.
— Намного лучше. Но все равно как-то не по себе: у меня странные пристрастия, тяга к еде, тошнота постоянно появляется и исчезает. Я не могу перестать плакать по любому поводу.
— Понятно. У меня есть кое-что для тебя.
— Правда? — спрашивает Ария, ее сияющие глаза удивленно смотрят на меня. Я знал, что она полюбит мою маму. Я знал, что моя мама будет любить ее. Но сейчас у меня есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться.
Я зову всех братьев в столовую, чтобы они могли рассказать о том, что произошло, а также ввести в курс дела сестру и маму.
— Боже мой, как мне это нравится. — Ария разворачивает набор матрешек, которые в Америке традиционно называют русскими матрешками.
— Ты знаешь, что каждая кукла содержит в себе куклу поменьше, и я подумала, что это будет символизировать этапы беременности.
— Спасибо!
Она достает упаковку травяных чаев, предназначенных для беременных, маленькую баночку пастилок, которые нужно рассасывать под языком от тошноты, и мягкую, толстую шерстяную шаль.
— По русским обычаям для беременных женщин очень важно оставаться в тепле. Пока организм расходует все свои ресурсы, чтобы вырастить ребенка, ты должна заботиться о себе. Вот, я связала сама, — она накидывает шаль на плечи Арии. Я с тревогой замечаю, что Ария вытирает глаза.
— Спасибо, — шепчет она, наклоняясь, чтобы поцеловать мою маму в щеку.
Алекс врывается в столовую, его взгляд устремлен на Арию.
— Хорошо. Ты здесь. Нам нужно собраться с мыслями. Чертовы дроны.
— О, Боже, да. — Ария закатывает на меня глаза. — Дроны — одно из самых сложных устройств для отслеживания. Это связано с малой дальностью связи, тем, что они так быстро передвигаются, и тем, что все зашифровано.
— Точно. Те, которые использует Волков, оснащены техникой защиты от помех. Это значит, что они созданы для того, чтобы противостоять любым попыткам помешать им выйти на связь.
— Он занимается этим уже некоторое время, Алекс.
Я не могу винить в этом Алекса. Я никогда не делал свой частный дом частью его ответственности. И хотя он недавно пришел сюда, чтобы помочь с наблюдением и охраной, для него это все еще в новинку.
Следом в комнату врывается Виктор, грозный и устрашающий. Он занимался в домашнем спортзале вместе с Никко, потому что, когда Никко вошел, я заметил, что они оба одеты в тонкие тренировочные майки и шорты, а на их коже все еще блестит пот.
Виктор смотрит на большую тарелку с хлебом на столе.
— Мы обедаем?
— Конечно, мы пообедаем, милый, — говорит мама, поднимаясь на ноги. — Я рада, что ты голоден.
Когда Виктор попал к нам, он был очень истощен и недокормлен. Моя мама с большим удовольствием готовила его любимые блюда и тщательно кормила его, пока он не набрал вес. В старших классах он начал заниматься спортом и довел свое тело до совершенства.
Никко сидит за столом с бутылкой воды в руке.
— Я сам его допрашивал, — говорит он, явно не заботясь о том, что наша мать находится в пределах слышимости, Полина — где-то рядом, а моя жена сидит рядом со мной. — Он почти ничего не знает. Я не виню наши методы допроса. Похоже, у Волкова нет особого плана. Он действует по наитию, и, судя по той информации, которую я собрал, его собственные братья ему больше не доверяют.
— В этом есть смысл, — говорит Алекс. — Его безрассудное пренебрежение правилами, о которых мы все договорились. Опасные риски, такие как беспилотники и отправка новых людей сюда, чтобы выполнить все, что он требует, — он качает головой.
— А Коля говорит, что Волков сходит с ума. Мы больше не можем его вразумить.
Я откидываюсь в кресле, задумавшись.
— Если он непредсказуем, мы больше не будем сидеть и ждать. Мы будем работать как обычно, потому что он нанесет удар тогда, когда, по его мнению, мы меньше всего этого ожидаем. Завтра мы вернемся к работе и будем бдительны и постоянно на связи.
Я тянусь к руке жены.
— Это касается и тебя, маленький хакер.
— Отмени все уведомления, встречи и все остальное в моем календаре до дальнейших указаний, — огрызается Михаил, обращаясь к Шантель.
Мы вернулись в офис, где я впервые встретила его, и подозреваю, что не очень нравлюсь его помощнице. Она притворяется, что вызываю симпатию, потому что, конечно, она профессионал, но как только я переступила порог, она сузила на меня глаза, а ее челюсть сжалась. Она разговаривает только с Михаилом, полностью игнорируя меня. Кто может ее винить? Я все испортила, когда впервые пришла сюда.
Теперь я здесь, живу в роскоши, и она не знает, что ношу ребенка босса мафии. Думаю, она скоро узнает. И разве это действительно трагедия для меня? Я в безопасности. Настолько, насколько это вообще возможно.
Олли был прав. Никто не нападал. Михаил вернулся к работе, потому что, как предположил Олли, нам всем нужно притвориться, что мы не боимся. Что все нормально, и мы не ожидаем удара от Волкова. Что мы ничего не ждем. Но мы-то знаем. Мы просто не будем больше ждать в укрытии.
Когда я остаюсь наедине с Михаилом в его кабинете, он поднимает меня и кладет на свой стол.
— Это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел, — говорит он глубоким рычащим голосом.
— Что? О чем ты?
— Моя беременная жена с широко раздвинутыми ногами на моем столе, — огрызается он, словно переживая собственные эмоции. — Я представлял тебя здесь. И теперь я хочу видеть тебя здесь.
Я сглатываю и прикусываю губу.
— Как мы можем это сделать?
Стоя, он снимает ремень. Я жадно наблюдаю за ним, мое тело нагревается от его взгляда. Без слов он поднимает мои руки над головой и закрепляет их ремнем.
— Раздвинь ноги, — шепчет он, его акцент усилился. — И помни, как я наказал тебя за то, что ты кончила без разрешения.
О, Боже, неужели.
— Так что же ты собираешься делать, Ария?
Глубоко вдыхая, он подавляет стон, проводя пальцем по моим влажным трусикам.
— Попрошу разрешения, — вздыхаю я, пока мои бедра дергаются. — Можно мне кончить?
Клянусь, звук его глубокой усмешки вибрирует во мне. Тело сжимается от потребности. Без слов он поднимает мои ноги и закидывает их себе на плечи, а затем прижимает свой язык к жару между моими ногами. Я хнычу и прикусываю губу, а моя голова падает набок.