— Я пропущу тебя первым. Старший брат и все такое.
Я знаю, что это из-за его любопытства.
— Бьянки вытащил меня. Я был в долгу перед ним, но в небольшом, так что мы заключили сделку.
— Я подозревал, что Бьянки имеет к этому какое-то отношение. Марио Росси написал мне сообщение и сказал, что ты, вероятно пересечешься с ним.
— Да, — то, что мы находились в одной камере, тоже не прошло для меня бесследно. — И мы заключили сделку.
— О?
Теперь я привлек внимание Алекса.
— У него есть младшая сестра, которая доставляет ему немало хлопот. Она неоднократно пыталась уехать, и он с этим покончил. Говорит, что пришло время выдать ее замуж, и он предпочел бы выдать ее за человека, которому доверяет, а не следовать совету своего дяди.
Я не виню Бьянки. Его дядя — жадный сукин сын, который продаст свою племянницу тому, кто больше заплатит, к черту характер и порядочность.
Алекс громко смеется: — Значит, им нужно войти в семью Романовых, раз мы такие авторитетные и надежные? — Он прижимает ладонь к груди. — Я чертовски польщен.
— Его дядя разговаривал с Волковым.
Глаза Алекса темнеют. Последняя женщина, вступившая в брак по расчету с Волковым, в итоге вышла замуж за мужчину на тридцать лет старше ее, который запер ее в клетке в своей спальне и свободно делился ею со своими сверстниками.
Не зря Полине запрещено общаться с этой частью семьи.
— Ты думаешь о том же, о чем и я? — говорит он, его темные глаза сверкают.
— То, что мы с тобой оба укрепим семью в течение шести месяцев, дает нам преимущество? Да.
Он садится ровнее.
— Подожди, я? Господи, Михаил.
— У меня есть на то причины.
Я отметил напряжение между Алексом и Арией, и, хоть я был готов вмешаться, если потребуется, им всем было бы гораздо легче, если бы мне не пришлось этого делать.
Благодаря Бьянки я также знаю, что, хотя его сестра — та еще штучка, она больше подходит Алексу, чем Виктору.
— Ну что ж. С днем рождения меня, — бормочет он, глядя в окно. — Я не только получил жену, но и уникальную привилегию — приручить ее. У тебя есть фотография?
— Да.
Я достаю фотографию высокой, элегантной Харпер Бьянки. Медово-карие глаза и загорелую кожу дополняют длинные светлые локоны. Ее улыбка немного озорная, если не сказать постановочная — результат сотен селфи, которые она выкладывает в свободном доступе.
— Ее избаловали, — говорит Алекс, его глаза довольно блестят. — Не так ли?
— Несомненно.
— Я не могу решить, благодарить тебя или ударить.
— Ты забыл о наказании, если ударишь своего Пахана?
— Черт возьми, точно, — говорит он со смехом, а потом быстро трезвеет. — Ладно, можем поговорить об этом со всеми остальными позже. У меня есть более срочное дело, которое мы должны решить.
Я нажимаю на газ и наблюдаю за тем, как стрелка набирает восемьдесят пять. Мне нужно добраться до Арии. Она не отвечает на мои звонки и сообщения, и это бы меня обеспокоило, если бы я не оставил ее под надежной защитой всего братства Романовых. Я знаю, что ей нужно часто спать, но иногда она так занята работой, что не замечает уведомления.
Мы в десяти минутах езды.
— О чем ты хотел со мной поговорить?
Алекс хмурится, что не является хорошим знаком. Когда он прочищает горло, я чувствую, как мои руки крепко сжимают руль.
— Ария все выведывает. Я почти уверен, что она перехватила несколько сообщений, и когда я просмотрел твои, они оказались потенциально опасными.
Сообщения? Она перехватывала сообщения?
— Какого рода сообщения? О чем ты говоришь?
— Ты получил сообщение от Татьяны, брат.
Ааа. Черт.
— Она узнала, что мы встретились не совсем традиционным способом...?
— Нет, но она может быть не в восторге от того, что ты организовал ее похищение, а женщина, которой ты заплатил за поиск, выдавала себя за ее подругу.
Так у нас принято. Я похитил ее, черт возьми. Мы же не встречались традиционным способом. Черт, я даже не дал ей выбора.
— Так вот почему она не отвечает на мои сообщения?
— Может быть, но я также не хочу... дерьмо.
— Что? — говорю сквозь стиснутые зубы.
— Я получаю сигнал, когда происходит вмешательство в меры безопасности. Похоже, ей это не удалось, но Ария пыталась обойти защиту.
У нее чертовски много проблем. Я стискиваю зубы и еще сильнее нажимаю на педаль газа.
— Как?
— Мне нужно каталогизировать эти оповещения, прежде чем я...
Внезапно он замирает.
— Алекс.
Какого хрена?
— Черт. Михаил, есть кое-что более срочное, на что мы должны отреагировать прямо сейчас. Пришло сообщение о нарушении безопасности основного места жительства — маминого дома. Сработала пожарная сигнализация, а также сигнализация на окнах.
Я заставляю себя сохранять спокойствие, но даже дорога передо мной слегка затуманивается.
Иисус. Блядь. Волков и его чертовы щенки.
Я бью по рулю.
— Позвони Виктору.
Телефон звонит и звонит.
Я методично звоню всем братьям и не получаю никакого ответа. Поворачиваю за угол с такой силой, что мы оказываемся на двух чертовых колесах. Передо мной вырисовывается поместье моей матери, дым поднимается в небо. Сердце колотится в груди, адреналин почти душит.
— Многочисленные несанкционированные проникновения через главные ворота. Обнаружены взрывчатые вещества. Пожарная безопасность поднята по тревоге.
Блядь.
— Проверь семейное положение в реальном времени, — мой голос звучит так, будто доносится из туннеля, пустота и эхо. Мне нужно сосредоточиться.
— Господи, — задыхающимся голосом произносит Алекс, проводя рукой по волосам. — Полина в маминой гостевой комнате. Сердцебиение ускорено. Мама находится в одной комнате с ней, но ее сердцебиение намного ниже нормы. Виктор рядом, сердцебиение ускорено. Никко тоже. Нет... — ему трудно продолжать. — Никаких данных о Льве или Олли.
— А Ария?
— Не вижу ее.
Я под телом. Чье-то тяжелое, стальное тело. И это не то тело, под которым мне нравится находиться.
Кажется, тот, кто лежит на мне, без сознания. Я моргаю, пытаясь понять, что произошло, и тут меня охватывает волна паники.
Ребенок. Ребенок в порядке? Боже мой.
Окна разбились вдребезги, осколки стекла разлетелись в воздухе, как смертоносная метель. Шум был оглушительным и вызвал сигналы тревоги, как эхо взрыва бомбы. В воздухе витает едкий запах пороха.
Я пытаюсь оттолкнуться, но это так же эффективно, как пытаться переместить маленького слона. Поднимаю глаза и вижу покрытое шрамами лицо Виктора. Он еще в сознании, но из большой раны на лбу ему на глаза течет кровь.