Рутана выслушала человека, который стал для нее почти вторым отцом за это время. Ей не верилось, что он способен так пожертвовать ей. Зная, что шансы совсем невелики. Она чуть не заплакала от этого. Хорум понял. Он посмотрел в ее растерянные глаза и сказал:
- Девочка, разве ты не понимаешь, что здесь у нас тоже не остается шансов. У нас нет выбора, дорогая. Но ты должна знать, что я почти уверен в том, что этот сон – правда.
И он рассказал ей свой сон во всех деталях Чем дальше Рутана слушала, тем больше ей тоже начиналось вериться, что все это правда. Хорум дал ей право выбора. И она решилась. Хорум увидел эту решимость в ее глазах.
- Завтра на рассвете отправишься в путь, - сказал Хорум.
Рутана взглянула на лидера сопротивления. Лицо его было спокойно, а глаза выражали твердость духа. Она поняла, что сейчас, действительно, нет места слабым эгоистическим чувствам. Нет места даже такому чувству, как привязанность. Рутана знала, что при необходимости сам Хорум отдаст жизнь за свое дело, не задумываясь.
Девушка молча кивнула и пошла собирать все необходимые вещи и оружие. Хорум удовлетворенно улыбнулся – он не ошибся в своем выборе. Девушка-лекарь, которая идет в лес за целебными травами не вызовет подозрения при выходе из города. Рутана была полностью предана сопротивлению, и Хорум не сомневался в ней. Рутана не раз доказывала, что она настоящий боец. Гибкая, незаметная в темноте, она тенью могла прокрасться мимо опытной охраны и убить любого, бесшумно набросив сзади удавку. Обладая острым зрением, она заметит разбойников, или еще какую-нибудь мразь раньше, чем они ее. Хорум был уверен – она во что бы то ни стало, доберется до лесного города и передаст письмо, адресованное самому мудрому эльфу – старейшине.
Все это было так, но в его сердце вошла боль. Он знал, что она отпустит его только тогда, когда Рутана вернется живая и невредимая назад.
В северных горах снег не таял никогда. Летнее солнце заставляло лишь сверкать снеговые шапки, но не таять. Северные горы полукругом окружали холодную долину гномов. Чтобы обойти горы могли потребоваться долгие месяцы, а частые обвалы и снежные бураны делали такой поход почти невозможным. Гномы же выходили из долины через запутанные тоннели шахт под горами. Но и в тоннелях тоже было опасно, правда, путь занимал гораздо меньше времени, если, конечно знаешь, куда идти. Из этого темного лабиринта живым способен выйти только настоящий гном, глаза которого привыкли к темноте, чье тело приспособлено к низким потолкам и узким проходам. Но даже для опытного гнома такое путешествие было серьезным испытанием. Были возможности проходить тоннелями менее опасными и запутанными, но находить эти пути могли немногие, в основном те, кто всю свою жизнь провел под землей. А Дорну подземная жизнь не очень нравилась. Ему больше по душе было размахивать топором на открытом воздухе. А глубоко под землей, в тоннелях было тесно, и драться там было крайне неудобно. Зато в шахтах не было холодно – где-то под ними находилось жерло действующего вулкана.
Основная опасность заключалась в жителях подземелья, ведь не только гномы не любят солнечного света. Шахты были населены самыми разнообразными существами. Мирные и злобные, разумные и тупые, все они чувствовали себя под землей хозяевами. И иной раз не прочь были полакомиться мясом жителей верхнего мира, случайно очутившихся под землей. Гномов побаивались, но только потому, что гномы обычно не ходят по шахтам в одиночку.
Дорн подходил к входу в подземный мир один, молчаливые эльфы отправились обратно в лес. За всю дорогу он не видел, чтобы они улыбались. Наверное, улыбчивыми и открытыми эльфы могли быть только в лесу. А может, их так потрясла смерть их брата. Во всяком случае, гном почти с облегчением простился с ними.
Входом в подземелье служил огромный пролом в скале. Рядом со входом был сооружен из веток небольшой шалаш. А рядом с шалашом сидел, скрестив ноги, худой человек. Дорн вытащил топор и приготовился к бою, но глаза человека были закрыты, и он совсем не выглядел воинственно. «На воина не похож, да и оружия у него нет…Хотя Глор их разберет», - хмуро подумал гном, нехотя пряча топор за спину.
Человек был одет в светлую просторную рубаху с необычными застежками и широкие штаны такого же цвета. Он сидел на земле, но холодно ему, похоже, не было. Лицо его было безмятежно, а глаза закрыты. «Довольно смело сидеть так, без оружия, в таком месте», - с уважением отметил Дорн, когда подошел немного ближе. Но человек ничего не боялся, его тонкие руки покоились на коленях, а длинные волосы цвета пепла спадали на плечи. На вид человеку было лет сорок. В его бесстрашном спокойствии чувствовалась сила. Дорн сделал еще несколько шагов вперед, думая что человек его попросту не заметит. Но стоило гному пошевелиться, как глаза человека неожиданно открылись. Гном замер, но лицо человека осталось бесстрастным, он совсем не был удивлен, как будто наблюдал за Дорном уже давно. Так они молча смотрели друг на друга, пока человек жестом не пригласил Дорна сесть рядом. Гном сел напротив, точно так же скрестив ноги.