Александр
Дикая и дерзкая, теплая, как смертная и такая же вкусная, неуправляемая и в то же время податливая... признаться, я был приятно удивлен, увидев Маргариту именно такой.
И она вся была моей. Моей... от голубых глаз до буйного характера. В ней не было страха, но и сложно его ожидать от той, которая какие-то часы назад хотела закончить свое существование. Она бросала вызов смерти, бросала его и мне.
Та, которая изначально была для меня одной из многих, моей очередной игрушкой, показала тот характер, который мне нравился, и от которого внутри просыпался бес. А это такая редкость. Я ждал подобную ей, и давно забытое предвкушение свернулось во мне изголодавшимся хищником... еще двести лет назад. Тогда Маргарита будила во мне голод, который я не знал уже сотни лет, отчего быть рядом с ней, дышать ее запахом, было настоящей пыткой.
Но пыткой прекрасной.
Я наслаждался, я предвкушал, терпеливо ожидая момента... которого меня лишили.
Пауза в комнате затягивалась, но я не собирался ее нарушать. Было любопытно, как же дальше поступят мои женщины. Вероника, совершенно не понимающая ситуации, подошла ко мне и присела рядом. Моя нынешняя жена, любимая сейчас, но одна из многих, и так ею и оставшаяся до сих пор. Деловая женщина, сильный характер, но слишком податливый для меня, порой вплоть до отвращения.
Но!
Только поэтому она все еще оставалась жива.
Маргарита продолжала стоять, скрипя коготками по ткани рваной обивки. Она злилась и ревновала, услаждая меня этими эмоциями. В мои планы она сейчас никак не входила, но я совершенно не был против их изменить, учитывая, что все изменения были в лучшую...
Не-е-ет...
Даже приятную сторону.
"Ну что ж, прекрасно, раз ты не желаешь отвечать на мой вопрос, то я больше не желаю с тобой разговаривать".
Сказав это, она развернулась и направилась к выходу.
"И далеко мы собрались?"
"Я голодна"
"А я разве позволял тебе куда-то уходить?"
"А я разве спрашивала?"
Она вышла, хлопнув дверью. Но если, глупая рассчитывает так просто от меня уйти, то она сейчас поймет, как ошибается. Мне стоило приложить минимум усилий, чтобы заставить ее остановиться. Она мое дитя во множестве поколений, пусть и не от моей плоти, она мое создание, пусть и не от моих рук. Но в ней моя кровь и дыхание моей жизни.
- Милый, в чем дело? Что у вас случилось? - посыпались на меня вопросы от Вероники.
Поднявшись с дивана, я подошел к двери.
- Все в порядке, просто у моей сестренки сейчас сложный период в жизни и, кроме того, своеобразный характер. Не обращай внимание.
Раскрыв дверь, я вышел в коридор. Моя Маргарита сидела у стены, пытаясь справиться с болью и выдыхая из легких дым. Эту боль заставил ее чувствовать я, как к моему сожалению... так и усладе.
"Что ты сделал?"
"Преподал тебе небольшой урок".
Я подхватил ее на руки и занес обратно в номер.
- Милая, - обратился я к Веронике. - Езжай домой, я позвоню, хорошо?
Эта женщина спорит со мной редко, промолчала и сейчас. Поэтому, когда я зашел в спальню, за ней уже закрылась дверь. Положив Маргариту на кровать, я принес ей пакеты с одеждой и отпустил с нее боль.
- Одевайся, у нас мало времени.
Но стоило встать к ней спиной, как Маргарита запустила в меня пакет. Я развернулся. Маргарита стояла на кровати, разъяренная дикая кошка, и глаза пылали гневом цвета предрассветного неба.
- Не смей так больше делать! Не смей так со мной разговаривать! И убирайся с моих глаз!
Схватив еще один пакет, она снова запустила его в мою сторону. Не сосчитать, сколько раз я был свидетелем женской истерики, но... ни одна не выглядела такой забавной, как эта. Перехватив летящий в меня пакет, я отбросил его в сторону, а в следующую секунду уже подталкивал Маргариту в ванную комнату, сцепив ей за спиной запястья своей ладонью. Я редко церемонился, и еще реже переносил, когда не выполняют то, что я сказал. На счастье же Маргариты, укрощать ее оказалось для меня удовольствием.
Подтолкнув тщетно сопротивляющуюся девушку в ванную, я включил душ, а сам встал рядом, сложив на груди руки. Маргарита оскалилась и стала похожа на разъяренную и мокрую кошку, готовую наброситься на меня в любой момент и выцарапать глаза.
- У тебя есть пять минут, прежде чем я возьму и это дело в свои руки. И поверь, сейчас для тебя все будет унизительным. Мы опаздываем.