– Читрадрива!
Действительно, то был гандзак собственной персоной. Целый и невредимый. Завидев Карсидара, он встрепенулся, на миг замер, а затем бросился ему навстречу. В мгновение ока Карсидар соскочил на землю и устремился к тому, кого считал погибшим.
– Так ты его знаешь? – подозрительно спросил предводитель. – Это твой друг? А отчего же ты сказал, что один был у татар? Зачем врал?
Но Карсидар и Читрадрива не слушали недоверчивого Михайла и только крепко тискали друг друга, звонко хлопали по плечам, несильно ударяли в грудь и повторяли:
– Живой… А я думал, тебя разорвало на куски в пещере.
– Жив, жив, как видишь. Я тоже собственными глазами видел, как тебя скрутило.
Михайло с ворчанием спрятал дротик и сварливо произнёс:
– Ну, смотри мне, Хорсадар! Не то угостил бы твоего друга сулицею.
Столь неожиданно встретившиеся приятели не обращали на Михайла ни малейшего внимания и продолжали обмениваться впечатлениями:
– Я-то цел, а вот ты?..
– Да и я ничего…
Первым опомнился от радостного изумления Читрадрива:
– Постой-ка, ты говоришь, цел? А что у тебя с головой?
Карсидар сразу помрачнел, отвернулся. Как назло, его взгляд упал на лежащий неподалёку обгоревший труп татарина.
– Твоя работа? – прошептал Читрадрива.
Карсидар почувствовал, что гандзак весь напрягся… Точно – он проверял его способности. Карсидар боязливо глянул на вновь обретённого товарища и увидел, как постепенно меняется выражение лица Читрадривы. А вслед за этим мысленно уловил восхищённое: «Вот это да-а-а!..»
– Что… я сильно изменился? – осторожно спросил он гандзака.
Ответить тот не успел, поскольку в их разговор вмешался Михайло:
– Эй, Хорсадар! Долго мы ещё будем стоять промеж дохлых татарских псов? Лошадей на всех не хватит, так что сажай своего приятеля к себе в седло, да поедем себе с Богом.
– Ладно, поехали, – сказал Карсидар, особо не заботясь о том, поймёт его Михайло или нет.
От изумления у Читрадривы чуть не отвалилась челюсть.
– Что ж это происходит? – недоумённо спросил он. – Ты уже выучил их язык? Так быстро?
Карсидар направился к Ристо и коротко сказал:
– Садись ко мне в седло. По дороге поговорим.
Читрадрива покачал головой и пробормотал на анхито: «Ну и ну! Не ожидал». Как ни странно, Карсидар понял это, но своими наблюдениями делиться не спешил, чтобы не задерживать отряд и не раздражать Михайла. Когда же Читрадрива уселся на спину Ристо впереди него, и всадники пустили лошадей шагом, Карсидар начал исполненный странностей рассказ. Поначалу он сбивался, пытаясь выразиться как можно точнее, постоянно возвращался к описанию одних и тех же событий, но постепенно увлёкся повествованием и стал говорить так непринуждённо, словно вернулся в трактир на дороге в Нарбик, чтобы рассказать Солу о своём очередном приключении. Он говорил громко и так бойко размахивал руками, изображая молниеносно распространявшийся по татарскому стану огонь, что едва не слетел с седла. Воины угрюмо косились на расходившегося посланца Хорса.
– И после того, как Ипатий нашёл оплавившийся меч Менке, мы повернули обратно и встретили тебя.
Карсидар умолк и только тут обнаружил, что Читрадрива продолжает потихоньку изучать его сущность.
– И что ты на это скажешь? – спросил он после длительной паузы, когда гандзак, наконец, удовлетворил своё любопытство.
– Что я не ошибся в своих предположениях. Теперь ты гораздо более могучий колдун, чем я, жалкий анах.
Карсидар вздрогнул.
– Кан, шлинасехэ, анахум йеш шнэйм кэшфем, – невозмутимо подытожил Читрадрива, и Карсидар вновь отлично понял анхито: «Да, мой принц, мы оба – колдуны».
– Так вот, шлинасехэ, теперь ты можешь то, чего не может никто из известных мне людей: свободно читать мысли.
– Но ведь и ты…
– Вовсе нет, тут ты ошибаешься. В большинстве случаев мне доступны лишь самые общие переживания других людей, остальное же я угадываю, порой весьма удачно – но это уже опыт, дело наживное.
– А как же наше мысленное общение?
– У нас с тобой особая связь. А с этими людьми у тебя ничего подобного нет. Их язык тебе незнаком, ты сам признаёшь это. Тем не менее, ты отлично понимаешь их речь – то есть, мысли, выраженные в словесной форме. Просто удивительно, как ты не сообразил внушать им собственные мысли! Тогда бы между вами вообще не осталось никакого недопонимания.
– Внушать?! Им?!
– Ну да, – как ни в чём не бывало, подтвердил Читрадрива. – Внушать. Думаешь, что такое хайен-эрец? То же внушение, только в несколько иной форме. А ты и это можешь – ведь заставил же Менке выдавить себе глаза и броситься в костёр. И у того дикаря жизнь забрал. Как? Да просто заставил его испустить дух! Вот так-то. К тому же ты только что бросил на ходу: «Ладно, поехали». Думаешь, Михайло не понял тебя? Отлично понял! Только не придал этому значения.
– Чёрт возьми!.. – пробормотал Карсидар.
– Но у тебя нет никакого опыта в подобных делах. Ты уже повёл себя странно, показав, что прекрасно понимаешь этих урусов или русичей, как они себя называют, в то же время продемонстрировав неумение говорить на их языке. Впрочем, новичку простительны даже более серьёзные промахи, нежели этот. Всякому начинающему колдуну, а тебе особенно, нужен толковый учитель.
«И твоим учителем буду я, – мысленно продолжал Читрадрива. – Постепенно я научу тебя контролировать свои способности, умело обращаться с ними. Но кое-чему ты должен научиться прямо сейчас, без промедления».
– И чему же? – полюбопытствовал Карсидар.
– Надо уметь удерживаться от соблазна проникать в мысли людей слишком глубоко. – Читрадрива обернулся к Карсидару и выразительно посмотрел на него. Отряд как раз проезжал мимо очередного обгоревшего трупа. – Как ты думаешь, чем вон тот дикарь провинился перед тобой? Именно тот. Конкретно.