кушетку и намял бока и задницу так, как будто меня нехило так отдубасили палками. Тем не менее, чувствовал я себя после этого, как после ночи качественного секса (а другого я попросту не признаю). Честно говоря, я думал, что именно этим всё и закончится, после того, как Юри настолько расслабил меня, а потом высказал всё, что накипело у него на душе, и в довершение всего расплакался у меня в объятиях. Моё тело отреагировало на его близость самым недвусмысленным образом. Когда наши губы встретились, я почувствовал, что его тело — тоже. Казалось бы, логичнее всего было бы после этого воспользоваться массажными маслами и кушеткой, чтобы по-быстренькому перепихнуться, так нет же, правильный Кацуки высвободился из моих объятий и вознамерился довести массаж до конца. Хотя в тот момент я предпочёл бы, чтобы он сделал мне совсем другой массаж и довёл его до конца.
Юри принялся энергично плющить меня дальше. Надо сказать, это было не хуже секса, однако разрядки не приносило. К сожалению, вскоре в дверь деликатно постучали, и он вежливо выпроводил меня.
Я отправился к себе в номер, чтобы отдохнуть и переодеться. Никогда ещё три часа не тянулись так долго. Никогда я так не переживал, на кой чёрт я теперь нужен Юри. Раньше он нуждался в моей помощи тренера, а сейчас ему не было нужно от меня ничего. Когда я собирался вернуться в фигурное катание и одновременно продолжать его тренировать, то был уверен, что он переедет ко мне в Питер. Теперь же всё было таким неопределённым: моё будущее, его желания и планы, его отношение ко мне…
Никто из нас раньше не говорил о любви. Это подразумевалось по умолчанию. Правда, может быть, так было только для меня, а для Юри это являлось привычной линией поведения в обществе, где было не принято говорить о чувствах. Возможно, он ожидал от меня слов любви, когда надевал кольцо на безымянный палец правой руки, а я вместо этого понёс какую-то ахинею про его лучшее катание. Это сейчас я поумнел, прочитав статью о том, как японцы делают предложение, и понял, что он сделал мне его задолго до того, как купил парные кольца, а именно, после Кубка Ростелекома.
Кстати, о кольце. Нужно будет вернуть Юри его кольцо при первом же удобном случае. Вот только хрен знает, когда этот случай представится. Я достал из чемодана и повертел в руках коробочку с кольцом. Ладно ещё, когда я в джинсах или в костюме — можно её в карман положить, но когда идёшь в онсен или на массаж, коробочку спрятать негде. Пораскинув мозгами, я вытащил из ботинка шнурок, продел его в кольцо, завязал на два узла и надел на шею. Так оно всегда будет при мне. После этого я немного успокоился и прилёг отдохнуть. Меня вполне устраивало, что это был рёкан в традиционном стиле с постелью на полу, где моя многострадальная спина могла выровняться и отдохнуть. Только смежил веки, размышляя, заказать столик в ресторане или ужин в номер, чтобы нам с Юри было комфортнее, как сразу уснул.
Разбудил меня стук в дверь и заливистый лай. За окном уже было темно, и я понял, что позорно проспал время, за которое мог подготовить незабываемое свидание. Позор джунглям! Вскочив на ноги, я поспешил открыть. На пороге бесновался сдуревший от радости Маккачин и немного смущённый Юри с ещё влажными после купания волосами. Я мысленно обругал себя последними словами за слабоумие — можно ведь было совместить приятное с полезным, искупавшись вместе, как в старые добрые времена. Глядишь, и обломилось бы мне ещё что-нибудь сегодня, кроме массажа.
— Спасибо, что пришёл, — вдоволь наобнимавшись с облизавшим меня с ног до головы и едва не сделавшим на радостях лужу Маккачином, обратился я к Юри. — Так что мы будем пить: чай, кофе или саке? Заказать в номер или хочешь где-нибудь посидеть?
— Хочу полежать, но сначала надо выгулять пса, — ответил Юри.
Вид у него был действительно усталый, и мне стало стыдно, что я строю в отношении него коварные планы.
— Можешь отдохнуть у меня в номере, пока я погуляю с Маккачином, — предложил я.
— Я лучше пойду к себе, чтобы не мешать вам, — Юри протянул мне поводок.
Он снова держался отчуждённо, и мне это не нравилось, как и то, что он сейчас считал себя лишним.
— Никуда ты не пойдёшь, — сказал я, перебросив через его голову поводок и притягивая к себе, — вернее, пойдёшь, но не один, а вместе с нами.
— Ну, если ты настаиваешь, — сказал он, мило покраснев, как бы нехотя соглашаясь.
Маккачин несколько раз оббежал вокруг нас, обматывая своим поводком. Похоже, паршивец был на моей стороне и прекрасно понимал, что делал. Юри задёргался, пытаясь высвободиться. Я приподнял рукой его подбородок и поцеловал в губы. Юри захлопал ресницами и судорожно сглотнул. Сам того не подозревая, он таки доведёт меня сегодня до спермотоксикоза.
— Настаиваю, — твёрдо сказал я.
В прошлом он всё время игнорировал мои предложения провести вместе время вне тренировок, и у нас не было ни одного нормального свидания, если не считать шопинга в Барселоне, так что теперь я был намерен наверстать упущенное.
— Хорошо, тогда мы сходим в парк Матогахама, чтобы ты мог полюбоваться видом на залив.
— Но ты же устал, — попытался отговорить его я от дальних прогулок. Больше всего меня бы устроило, если бы мы остались у меня в номере.
— Туда идти всего минут пятнадцать, я с Маккачином обычно дольше гуляю по вечерам. Ой, прости, я не подумал, что тебе может быть трудно долго ходить с больной спиной, — спохватился Юри.
— Ничего, ты меня сегодня реанимировал массажем, а завтра продолжишь, — успокоил его я. — На крайняк у меня есть с собой несколько ампул мидокалма*. Если будет совсем худо, уколю себе в ногу.
Убедившись, что мы пришли к согласию, Маккачин распутал поводок, и мы вышли из рёкана. Я взял Юри под руку, чтобы он не споткнулся о многочисленные бордюры и ступени, попадавшиеся на нашем пути. По дороге я успел допросить его с пристрастием и узнать, что у него с глазами. Хреново, конечно, но в наш век высоких технологий, особенно в такой передовой стране, как Япония, лечатся даже те болезни, которые раньше считались неизлечимыми. Дело только в цене и в том, чтобы найти хороших специалистов. Не верю, чтобы его глаза нельзя было вылечить. Я как-то видел в новостях, что в Японии создали искусственный глаз, а уж об уровне робототехники и говорить не приходится.
Парк оказался небольшим и очень красивым. Мы немного побродили по песку, вдыхая морской воздух, посидели на нагретых за день каменных ступенях у колоннады, поедая купленные в лотке зажаренные на жаровне колбаски на палочках, после чего направились к расположенной рядом башне Беппу. Купив за двести йен билеты в автомате, мы поднялись на семнадцатый этаж, откуда был хорошо виден залив с отражающимися в воде дрожавшими огоньками фонарей. Один из окружавших залив холмов показался мне похожим на Медведь-гору в Крыму.
— Говорят, отсюда можно увидеть Оита, Хидзи и Китсуки, — сказал Юри, и в этот момент я пообещал себе, что сделаю всё, чтобы и он смог увидеть всю эту красоту.
Назад мы ехали на автобусе. Замученный угрызениями совести Юри предложил, чтобы Маккачин остался пока у меня. Мы выпили перед сном по стаканчику зелёного чая из бесплатного автомата в коридоре и разошлись по своим номерам. Хоть я и устал, но спина болела не критично, так что переводить зря спазмолитик я не стал. Сходил напоследок в общественный мужской онсен на первом этаже, быстренько подрочил в постели и уснул сном младенчика, обняв мерно посапывающего пса.
Проснулся я рано и побежал выгуливать Маккачина. По дороге заскочил в торговый центр «You Me Mall» и купил ему самого лучшего собачьего корма. Пока был один, я уже успел позабыть, как это здорово, когда у тебя есть, о ком заботиться. В этот день я решил не тратить время зря, грызя ногти в ожидании, когда наступит время массажа, и принял грязевую и кальциевую ванны. После них настал черёд считавшейся очень полезной для лечения мышечных болей и артритов ванны из магнетитового песка, представлявшей собой яму с чёрным песком, в которую тебя закапывали так, что только голова наружу торчала, как у Саида в «Белом солнце пустыни». Короче, с истинно русским размахом дорвался до процедур как Мартын до мыла.
Во второй половине дня я пришёл на очередной сеанс массажа к Юри. Он попросил меня снять с шеи шнурок, чтобы не мешал, а я возьми, да и брякни: «Это твоё. Короче, выходи за меня замуж», — снял шнурок, отцепил и надел ему на палец кольцо. Ничего не скажешь, креативненько. А ведь хотел на этот раз сделать ему предложение в романтичной обстановке. Юри шарахнулся от меня и поспешно стянул кольцо, словно оно жгло ему руку.
— Виктор, я не могу. Не хочу становиться для тебя обузой.
— Что ты несёшь?! Ты никогда не был и не будешь обузой, — возмутился я. — Ты будешь моим личным массажистом и, если хочешь, массажистом нашей сборной. Ну, или вашей сборной.
— А если меня устраивает то, что есть сейчас, и я не хочу ничего менять, — сказал он, и я понял, что на самом деле он боится менять свою налаженную жизнь, боится, что я снова с благими намерениями причиню ему боль. Я ведь не подумал, подходя тогда со своими пожеланиями к Юрке, как это может воспринять Юри. Теперь, спустя два года, я понимал, что со стороны это смотрелось как минимум некрасиво, а Юри со своей тонкой душевной организацией воспринял это как измену.
— В принципе мне всё равно, где работать, так что я мог бы переехать к тебе, — предложил я, не з