ки доведёт меня сегодня до спермотоксикоза.
— Настаиваю, — твёрдо сказал я.
В прошлом он всё время игнорировал мои предложения провести вместе время вне тренировок, и у нас не было ни одного нормального свидания, если не считать шопинга в Барселоне, так что теперь я был намерен наверстать упущенное.
— Хорошо, тогда мы сходим в парк Матогахама, чтобы ты мог полюбоваться видом на залив.
— Но ты же устал, — попытался отговорить его я от дальних прогулок. Больше всего меня бы устроило, если бы мы остались у меня в номере.
— Туда идти всего минут пятнадцать, я с Маккачином обычно дольше гуляю по вечерам. Ой, прости, я не подумал, что тебе может быть трудно долго ходить с больной спиной, — спохватился Юри.
— Ничего, ты меня сегодня реанимировал массажем, а завтра продолжишь, — успокоил его я. — На крайняк у меня есть с собой несколько ампул мидокалма*. Если будет совсем худо, уколю себе в ногу.
Убедившись, что мы пришли к согласию, Маккачин распутал поводок, и мы вышли из рёкана. Я взял Юри под руку, чтобы он не споткнулся о многочисленные бордюры и ступени, попадавшиеся на нашем пути. По дороге я успел допросить его с пристрастием и узнать, что у него с глазами. Хреново, конечно, но в наш век высоких технологий, особенно в такой передовой стране, как Япония, лечатся даже те болезни, которые раньше считались неизлечимыми. Дело только в цене и в том, чтобы найти хороших специалистов. Не верю, чтобы его глаза нельзя было вылечить. Я как-то видел в новостях, что в Японии создали искусственный глаз, а уж об уровне робототехники и говорить не приходится.
Парк оказался небольшим и очень красивым. Мы немного побродили по песку, вдыхая морской воздух, посидели на нагретых за день каменных ступенях у колоннады, поедая купленные в лотке зажаренные на жаровне колбаски на палочках, после чего направились к расположенной рядом башне Беппу. Купив за двести йен билеты в автомате, мы поднялись на семнадцатый этаж, откуда был хорошо виден залив с отражающимися в воде дрожавшими огоньками фонарей. Один из окружавших залив холмов показался мне похожим на Медведь-гору в Крыму.
— Говорят, отсюда можно увидеть Оита, Хидзи и Китсуки, — сказал Юри, и в этот момент я пообещал себе, что сделаю всё, чтобы и он смог увидеть всю эту красоту.
Назад мы ехали на автобусе. Замученный угрызениями совести Юри предложил, чтобы Маккачин остался пока у меня. Мы выпили перед сном по стаканчику зелёного чая из бесплатного автомата в коридоре и разошлись по своим номерам. Хоть я и устал, но спина болела не критично, так что переводить зря спазмолитик я не стал. Сходил напоследок в общественный мужской онсен на первом этаже, быстренько подрочил в постели и уснул сном младенчика, обняв мерно посапывающего пса.
Проснулся я рано и побежал выгуливать Маккачина. По дороге заскочил в торговый центр «You Me Mall» и купил ему самого лучшего собачьего корма. Пока был один, я уже успел позабыть, как это здорово, когда у тебя есть, о ком заботиться. В этот день я решил не тратить время зря, грызя ногти в ожидании, когда наступит время массажа, и принял грязевую и кальциевую ванны. После них настал черёд считавшейся очень полезной для лечения мышечных болей и артритов ванны из магнетитового песка, представлявшей собой яму с чёрным песком, в которую тебя закапывали так, что только голова наружу торчала, как у Саида в «Белом солнце пустыни». Короче, с истинно русским размахом дорвался до процедур как Мартын до мыла.
Во второй половине дня я пришёл на очередной сеанс массажа к Юри. Он попросил меня снять с шеи шнурок, чтобы не мешал, а я возьми, да и брякни: «Это твоё. Короче, выходи за меня замуж», — снял шнурок, отцепил и надел ему на палец кольцо. Ничего не скажешь, креативненько. А ведь хотел на этот раз сделать ему предложение в романтичной обстановке. Юри шарахнулся от меня и поспешно стянул кольцо, словно оно жгло ему руку.
— Виктор, я не могу. Не хочу становиться для тебя обузой.
— Что ты несёшь?! Ты никогда не был и не будешь обузой, — возмутился я. — Ты будешь моим личным массажистом и, если хочешь, массажистом нашей сборной. Ну, или вашей сборной.
— А если меня устраивает то, что есть сейчас, и я не хочу ничего менять, — сказал он, и я понял, что на самом деле он боится менять свою налаженную жизнь, боится, что я снова с благими намерениями причиню ему боль. Я ведь не подумал, подходя тогда со своими пожеланиями к Юрке, как это может воспринять Юри. Теперь, спустя два года, я понимал, что со стороны это смотрелось как минимум некрасиво, а Юри со своей тонкой душевной организацией воспринял это как измену.
— В принципе мне всё равно, где работать, так что я мог бы переехать к тебе, — предложил я, не задумываясь над тем, насколько сложно будет заманить сюда своих подопечных.
— Виктор, я не могу говорить об этом сегодня, — чуть не плача, произнёс Юри и положил кольцо на столик, где находились принадлежности для массажа.
На этот раз он мял меня ещё жёстче, чем вчера. Юри снова замкнулся в себе, отмалчиваясь или отвечая на все мои вопросы односложно. Он снова сделал из меня отбивную котлету, но, как ни странно, от этого мне полегчало. Напоследок он прошёлся сверху вниз по обеим сторонам от позвоночника какой-то остренькой деревянной штуковиной и согласился встретиться со мной после работы. Уходя, я преднамеренно забыл забрать его кольцо.
Сегодня я не сплоховал и подготовил всё заранее — выгулял Маккачина, заказал на ресепшене приватный онсен на открытом воздухе и еду из ресторана и подкараулил Юри под дверью массажного кабинета в конце его смены, чтобы лишить его возможности улизнуть.
— Забери, — протянул мне кольцо на раскрытой ладони этот упрямец.
Ну, ладно, посмотрим, кто кого переупрямит. Я сжал его ладонь в кулак, возвращая назад его же слова:
— Мы поговорим об этом потом, а сейчас тебе придётся его надеть, чтобы не утопить и не потерять.
— Мы пойдём к морю? — поинтересовался Юри. — Тогда мне нужно зайти к себе за плавками.
— Нет, мы пойдём в онсен, так что плавки тебе не понадобятся, — ответил я.
— Ты ещё не накупался за день?
— Нет, — покачал головой я. — Тут такие воды, что после них чувствуешь себя заново родившимся.
Юри удивился, когда я повёл его не в общественный онсен на первом этаже отеля, а на улицу. Для постояльцев отеля пятьдесят минут посещения приватного онсена были бесплатными, но я решил, что этого будет мало, и заказал его на два часа. Явно стесняясь, Юри торопливо разделся и нырнул в воду. Вскоре я присоединился к нему с небольшим плавучим подносом, на котором стояли разные вкусности, пара рюмок и графинчик с саке.
Зажмурив глаза, Юри блаженно откинул голову на бортик бассейна.
— Эй, ты же не собираешься здесь уснуть? Давай выпьем за встречу, — предложил я.
— Ты же знаешь, что я не пью, — попытался отказаться он.
— Знаю, — я едва удержался, чтобы не заржать, вспомнив, как он «не пил» в Сочи. Фигушки, на этот раз ему не отмазаться. — Но ты же больше не катаешься, так какой смысл отказывать себе в удовольствии? К тому же мы будем закусывать, — сказал я и, подцепив палочками зажаренное колечко кальмара, поднёс его ко рту Юри.
Расчёт оказался верным — он заглотил наживку, и минут через двадцать вечер перестал быть томным. После третьей рюмки Юри порозовел, расслабился и лишь пьяно хихикал, когда я целовал его, после пятой — сам принялся беззастенчиво лапать меня, прижимая к бортику. Возможно, завтра он об этом не вспомнит, так что стоило ковать железо, пока горячо. Жарко было не только от воды из горячих источников и выпитого нами горячительного напитка, но и от сплетения наших разгорячённых тел. Юри не возражал, когда я накрыл своей ладонью его упругий член, лишь что-то сдавленно простонав на японском, когда я стал ритмично подёргивать его. Мой милый продержался недолго и едва не потопил меня, кончая, после чего поторопился оказать мне ответную услугу.
Когда наше время истекло, мне пришлось тащить уснувшего Юри на руках в свой номер. Я снял с него юкату и уложил его на футон, затем отправился выгуливать истосковавшегося за день Маккачина. Вернувшись, разделся и пристроился у Юри под боком. Маккачин свернулся калачиком, устроившись на наших ногах, так и не решив, кому из нас отдать предпочтение.