о оказался в ней впервые. Не то, чтобы я не представлял себе этого в своих фантазиях, однако фантазии тем и хороши, что в отличие от действительности они всегда идеальны, в них ты всегда на высоте, и твой партнёр делает лишь то, чего ты хочешь. Положим, я сейчас был не против того, что делал Виктор, приближая меня к пику удовольствия, но совпадут ли наши желания и дальше? А дальше мне пришлось закусить губу, чтобы не сорваться на крик.
Облизываясь, как сытый кот, Виктор перебрался повыше. Не было смысла и дальше притворяться спящим, поэтому я поцеловал его в губы, сохранившие на себе терпковато-солёный вкус моей спермы. Он прижался ко мне всем телом, давая ощутить свою эрекцию, и протолкнул мне в рот свой язык. Это всё, конечно, было очень приятно, вот только я был явно не готов к тому, чего он, по-видимому, захочет дальше. С меня мгновенно слетели остатки хмеля, и я пожалел, что позволил ему себя напоить. Будь я трезв, то не оказался бы в подобной ситуации. Я высвободился из его объятий и вскочил на ноги, пытаясь отыскать свою одежду.
— Юри, ты куда? — удивился Виктор.
Действительно, куда это я? Всё равно, лишь бы подальше отсюда. Я торопливо натянул на себя юкату. Нащупав в кармане ключи от своей каморки под крышей, я обрадовался, что не понадобится беспокоить Хитоми на ресепшн.
— Прости, мне надо… — так и не придумав весомого повода ретироваться, я выскочил в коридор и направился к лестнице, взбежал по ней наверх и вздохнул с облегчением лишь тогда, когда запер за собой дверь.
Остаток ночи я провёл в размышлениях о том, что делать дальше и как объяснить своё бегство Виктору. Я не видел его два года и, несмотря на то, что до сих пор люблю его, не могу вот так сразу. Ведь я знаю, что он уедет отсюда, как только закончится виза, а может, и раньше, а я не смогу поехать с ним, потому что моё обучение ещё не закончено и я не хочу камнем повиснуть на его шее. Так и не придумав ничего путного, я сделал несколько упражнений для разогрева мышц и стал собираться на работу.
Весь день я ждал появления Виктора и одновременно страшился его прихода. Он явился, пожелал мне доброго утра и как ни в чём не бывало разделся и лёг на кушетку. Только я немного успокоился и начал делать ему массаж, как ладонь Виктора коснулась сквозь тонкую ткань спортивных брюк моих яичек и члена, мгновенно отреагировавших на столь бесцеремонное прикосновение.
— Виктор, прекрати! — возмутился я.
— Я просто положил руку так, как мне удобно, ты сам коснулся её, — невинным тоном ответил он.
На скорую руку я закончил с его правой лопаткой и перешёл на левую сторону, потому что поймал себя на том, что мне нравится прижиматься членом к его руке. Левая рука Виктора мгновенно проделала тот же манёвр, что до этого — правая.
— Виктор, прекрати меня трогать, — попросил я.
— Должен же и массажист получить хоть немного удовольствия, — ответил он. Я не видел его лица, но готов был дать голову на отсечение, что он улыбался.
— Не боишься, что я могу потребовать продолжения, и твоя голая задница окажется в опасности? — честно предупредил я.
— А может, я этого и добиваюсь? — Виктор явно меня провоцировал.
Интересно, куда это может нас завести? Пока что это заводило только меня — член налился кровью, а в голове зародились крамольные мысли претворить в жизнь свою угрозу и пустить его в дело, вернее, в лежавшее передо мной тело.
— Ты прекрасно знаешь, что я слишком люблю и уважаю тебя, чтобы причинить тебе боль, — чтобы разорвать контакт с его ладонью, мне пришлось сделать шаг назад, переходя к массажу нижней части спины. Возбуждение становилось нестерпимым, но я по-прежнему не хотел делать того, о чём впоследствии пожалею.
— Вот так ты представляешь нашу семейную жизнь: ты будешь прикасаться ко мне только для того, чтобы сделать мне массаж или вытереть с меня пыль? Юри, перестань уже на меня молиться, я такой же человек, как и ты, со всеми свойственными человеку желаниями.
— Но я и правда не представляю, что мне сейчас надо делать, — растерялся я.
— В любви нет слова «надо», только слово «хочу». Если чего-нибудь очень хочешь, то всё твоё существо знает, что ему делать, — сказал Виктор.
Я любил Виктора уже много лет. И сейчас я, как никогда, хотел его, такого беззащитного и доступного, беззастенчиво предлагавшего себя. Поэтому и руки мои, и губы знали, что им делать. Сердце утверждало, что слова не важны. Ведь никакие слова не скажут больше, чем простой поцелуй. Поэтому я склонился к Виктору и нежно поцеловал его в губы, надавливая пальцем одной руки на его анус и сжимая другой его ягодицы. Хорошо смазанный массажным маслом палец легко проскользнул внутрь.
— Ну, наконец-то, а то я уже думал, что успею поседеть, пока этого дождусь, — шепнул мне Виктор.
То есть, получается, он всё время ждал активных действий с моей стороны, а я, дурак, боялся, что он меня изнасилует. Да уж, доходит до меня явно хуже, чем до жирафа. Если бы обе мои руки не были сейчас заняты, то закрыл бы ими полыхавшее от стыда лицо. Виктору снова удалось меня удивить.
Виктор приподнимал задницу навстречу движениям моих пальцев и негромко постанывал мне в рот. Кажется, он был уже готов, но тут меня пронзила ещё одна внезапная мысль: презервативов-то у меня не было.
— Ну, и о чём ты сейчас так напряжённо думаешь? — почувствовав, что я снова притормозил, поинтересовался Виктор.
— Нам надо остановиться, потому что у меня нет презервативов, — признался я.
— Нет, и не надо, я ведь не опасаюсь забеременеть, — захихикал он.
— А как же защита от заболеваний, передающихся боевым путём? — не сдавался я.
— Неужели ты трахаешь всех своих пациентов? — ехидно поинтересовался Виктор.
— Никого я не трахаю и никогда не трахал, — возмутился я, — может, мне иногда и хотелось, но я не могу без взаимных чувств, да и попросту не было времени из-за учёбы.
— Представь, после травмы мне тоже как-то не до этого было, — парировал Виктор. — Ну, что, что-нибудь ещё придумаешь и на этот раз, чтобы сбежать, или мы продолжим то, что начали?
Определённо, иногда мне хотелось придушить его от избытка чувств. Я продолжил осторожно растягивать его, но вскоре снова остановился.
— Что на этот раз, горе моё луковое? — нетерпеливо обратился ко мне Виктор.
— У нас нет смазки.
— Юри, ты меня-таки доведёшь сегодня до инфаркта. У тебя весь стол заставлен массажными маслами, а ты говоришь, что нет смазки.
— Но ведь они не предназначены для внутреннего употребления и могут принести вред, — возразил я.
— Знаешь, некоторые используют для этого слюну, и ничего, выживают, — не выдержал он, — а ты можешь выбрать любое жирное масло.
— Ну, если ты настаиваешь, — я подошёл к столику и на ощупь по форме флакона выбрал самое нейтральное — оливковое масло «Johnson's baby oil», стащил с себя штаны вместе с трусами, плеснул немного на свою ладонь и растёр по члену.
— Мне так и лежать или перевернуться на спину? — осведомился Виктор.
Кушетка была слишком узкой, поэтому, как не крутись, всё равно мне будет неудобно. В прямом смысле. В переносном мне было неудобно ещё с момента пробуждения в его номере.
— А как тебе будет лучше? — спросил я, возвращаясь к обнажённому Виктору.
— Я хочу видеть тебя, поэтому, пожалуй, лучше перевернусь, — ответил он и завозился на кушетке.
В этот момент у меня снова сердце ушло в пятки от того, что я собирался сейчас сделать.
Видимо, уловив мои колебания, Виктор поймал мою руку и положил её на свой пах.
— Поверь, лучше сожалеть о том, что сделал, чем о несбывшемся, — сказал он, притягивая меня к себе.
В последние два года я только и делал, что сожалел о несбывшемся, и думал, как бы мы жили, если бы поженились. Я не хотел посвятить подобным сожалениям всю оставшуюся жизнь, поэтому снял футболку и взгромоздился поверх Виктора. В первые минуты наше соитие скорее напоминало акробатический этюд, поскольку передо мной стояла почти невыполнимая задача — удержаться на одной коленке и одной руке на узкой кушетке, второй рукой направляя член к входу. От падения на пол меня спасли только хороший вестибулярный аппарат и ноги Виктора, сомкнувшиеся на моей спине. Вместо пола я упал на Виктора и, сам того не желая, по инерции резко вогнался в него.
— Твою мать! — выругался он по-русски, запуская ногти в мою спину.
— Что ты сказал? — переспросил я, пряча лицо на его груди. Что-то мне совсем не хотелось, чтобы он на меня смотрел в этот момент.
— Что-то пошло не так, но я рад, что всё же пошло, — пояснил он.
— Хочешь поменяться местами? — предложил я, поняв, что всё-таки сделал ему больно.
— Как-нибудь в другой раз. Коней на переправе не меняют, — ответил он. — Шевелись, а то я уже весь изныл в ожидании.
— Сейчас, — сказал я и легонько толкнулся на пробу.
— Не бойся, я не рассыплюсь, — шепнул Виктор и легонько куснул меня за ухо.
Я опасался, выдержит ли кушетка такие нагрузки, поэтому не спешил давать себе волю. Мне и так было хорошо — горячие влажные стеночки плотно обхватывали мой член, руки Виктора блуждали по моей спине, наши губы снова встретились, и вскоре нам стало не до разговоров. В этот момент мне было всё равно, услышит ли кто-нибудь в коридоре ритмичный скрип и наши вздохи.
Наши тела вскоре покрылись испариной и отрывались друг от друга с чавкающим звуком, чтобы снова соприкоснуться с влажными шлепками. В голове проносились обрывки воспоминаний. Все те двусмысленные ситуации, которые так пугали меня раньше,