ь, пока этого дождусь, — шепнул мне Виктор.
То есть, получается, он всё время ждал активных действий с моей стороны, а я, дурак, боялся, что он меня изнасилует. Да уж, доходит до меня явно хуже, чем до жирафа. Если бы обе мои руки не были сейчас заняты, то закрыл бы ими полыхавшее от стыда лицо. Виктору снова удалось меня удивить.
Виктор приподнимал задницу навстречу движениям моих пальцев и негромко постанывал мне в рот. Кажется, он был уже готов, но тут меня пронзила ещё одна внезапная мысль: презервативов-то у меня не было.
— Ну, и о чём ты сейчас так напряжённо думаешь? — почувствовав, что я снова притормозил, поинтересовался Виктор.
— Нам надо остановиться, потому что у меня нет презервативов, — признался я.
— Нет, и не надо, я ведь не опасаюсь забеременеть, — захихикал он.
— А как же защита от заболеваний, передающихся боевым путём? — не сдавался я.
— Неужели ты трахаешь всех своих пациентов? — ехидно поинтересовался Виктор.
— Никого я не трахаю и никогда не трахал, — возмутился я, — может, мне иногда и хотелось, но я не могу без взаимных чувств, да и попросту не было времени из-за учёбы.
— Представь, после травмы мне тоже как-то не до этого было, — парировал Виктор. — Ну, что, что-нибудь ещё придумаешь и на этот раз, чтобы сбежать, или мы продолжим то, что начали?
Определённо, иногда мне хотелось придушить его от избытка чувств. Я продолжил осторожно растягивать его, но вскоре снова остановился.
— Что на этот раз, горе моё луковое? — нетерпеливо обратился ко мне Виктор.
— У нас нет смазки.
— Юри, ты меня-таки доведёшь сегодня до инфаркта. У тебя весь стол заставлен массажными маслами, а ты говоришь, что нет смазки.
— Но ведь они не предназначены для внутреннего употребления и могут принести вред, — возразил я.
— Знаешь, некоторые используют для этого слюну, и ничего, выживают, — не выдержал он, — а ты можешь выбрать любое жирное масло.
— Ну, если ты настаиваешь, — я подошёл к столику и на ощупь по форме флакона выбрал самое нейтральное — оливковое масло «Johnson's baby oil», стащил с себя штаны вместе с трусами, плеснул немного на свою ладонь и растёр по члену.
— Мне так и лежать или перевернуться на спину? — осведомился Виктор.
Кушетка была слишком узкой, поэтому, как не крутись, всё равно мне будет неудобно. В прямом смысле. В переносном мне было неудобно ещё с момента пробуждения в его номере.
— А как тебе будет лучше? — спросил я, возвращаясь к обнажённому Виктору.
— Я хочу видеть тебя, поэтому, пожалуй, лучше перевернусь, — ответил он и завозился на кушетке.
В этот момент у меня снова сердце ушло в пятки от того, что я собирался сейчас сделать.
Видимо, уловив мои колебания, Виктор поймал мою руку и положил её на свой пах.
— Поверь, лучше сожалеть о том, что сделал, чем о несбывшемся, — сказал он, притягивая меня к себе.
В последние два года я только и делал, что сожалел о несбывшемся, и думал, как бы мы жили, если бы поженились. Я не хотел посвятить подобным сожалениям всю оставшуюся жизнь, поэтому снял футболку и взгромоздился поверх Виктора. В первые минуты наше соитие скорее напоминало акробатический этюд, поскольку передо мной стояла почти невыполнимая задача — удержаться на одной коленке и одной руке на узкой кушетке, второй рукой направляя член к входу. От падения на пол меня спасли только хороший вестибулярный аппарат и ноги Виктора, сомкнувшиеся на моей спине. Вместо пола я упал на Виктора и, сам того не желая, по инерции резко вогнался в него.
— Твою мать! — выругался он по-русски, запуская ногти в мою спину.
— Что ты сказал? — переспросил я, пряча лицо на его груди. Что-то мне совсем не хотелось, чтобы он на меня смотрел в этот момент.
— Что-то пошло не так, но я рад, что всё же пошло, — пояснил он.
— Хочешь поменяться местами? — предложил я, поняв, что всё-таки сделал ему больно.
— Как-нибудь в другой раз. Коней на переправе не меняют, — ответил он. — Шевелись, а то я уже весь изныл в ожидании.
— Сейчас, — сказал я и легонько толкнулся на пробу.
— Не бойся, я не рассыплюсь, — шепнул Виктор и легонько куснул меня за ухо.
Я опасался, выдержит ли кушетка такие нагрузки, поэтому не спешил давать себе волю. Мне и так было хорошо — горячие влажные стеночки плотно обхватывали мой член, руки Виктора блуждали по моей спине, наши губы снова встретились, и вскоре нам стало не до разговоров. В этот момент мне было всё равно, услышит ли кто-нибудь в коридоре ритмичный скрип и наши вздохи.
Наши тела вскоре покрылись испариной и отрывались друг от друга с чавкающим звуком, чтобы снова соприкоснуться с влажными шлепками. В голове проносились обрывки воспоминаний. Все те двусмысленные ситуации, которые так пугали меня раньше, теперь предстали в ином свете: вот Виктор встаёт передо мной, словно вышедшая из пены морской Афродита, вот он стучится в дверь моей комнаты и предлагает спать вместе, вот он нависает надо мной, прижимая к стене, после тренировки, вот он хватает голого меня за руки и ноги в онсене…
Ощущения нарастали, казалось, что головку члена распирает изнутри, и скоро он просто взорвётся. Однако он не взорвался, а лишь выплеснул сперму внутрь Виктора. По телу словно бы пробежали электрические импульсы, неся с собой удовольствие и расслабление до самых кончиков пальцев рук и ног. Одновременно с этим я ощутил сокращения мышц вокруг своего члена и влагу на животе — я не успел позаботиться об удовольствии Виктора, но он справился с этим и сам.