Глава 3 вот тебе и бабушка и Юрьев день
Юри всё ещё дулся на меня за вчерашнее, думаю, именно по этой причине он отказался идти со мной на банкет. Я, конечно, был не прав, что не попытался сразу с ним поговорить после церемонии награждения и выяснить, что именно пошло не так, почему он не хочет, чтобы я оставался его тренером. Вроде бы накануне, когда он заявил, что уходит из спорта, мы всё выяснили и договорились принять окончательное решение после произвольной. Я, как он и хотел, собирался вернуться в фигурное катание, намереваясь продолжать тренировать его, но он остался при своём мнении. Я думал, это решение будет общим, а не единоличным, но Юри всё решил за нас обоих. Стало быть, не верил в нас, в наше общее будущее. Он отгородился от меня, словно мы были чужими, поэтому я не нашёл ничего лучшего, чем уйти из номера и насвинячиться в компании Криса.
Ничего, думал я, наутро, когда мы репетировали наш показательный номер и Юри был тихим и сосредоточенным, вечером на банкете он выпьет и расслабится, и тогда я уж точно выпытаю, что у него на уме. Но он заупрямился и не пошёл со мной на банкет, даже не появился позже, как обещал. Поэтому я снова ужрался в говно.
Немного протрезвел лишь тогда, когда, вернувшись, не обнаружил Юри в нашем номере. Не было и его вещей. Ни объяснений, ни прощания, только записка, контракт и кольцо на тумбочке. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… Получается, он по-тихому смотался. Чёрт возьми, я так хотел удержать его, надеялся, если он не получит сейчас золото, то из спортивного азарта останется со мной ещё как минимум на год, и за это время я успею его приручить. Для этого я и подошёл подбодрить Юрку перед выходом на лёд, зная, как важно для него моё одобрение, что после этого он в лепёшку разобьётся, чтобы доказать, что он лучший. Однако мой хитрый план по удержанию Юри провалился с не меньшим треском, чем первоначальный план по его соблазнению, с которым я прилетел на крылышках любви в Японию. Теперь-то мне понятно, что тот план изначально был обречён на провал, поскольку обычно Кацуки настолько зажат, что не позволяет увидеть свои истинные чувства, а ту пьянку в Сочи и то, что он вытворял тогда передо мной, не помнит. Но что за хрень происходит сейчас?
Не снимая пальто и ботинки, я плюхнулся на кровать и принялся ему наяривать, неизменно нарываясь на скупое сообщение оператора: «Абонент находится вне зоны связи». Видимо, Юри уже находился в самолёте, а самолёт — в воздухе. Наверное, надо было мчаться в аэропорт и лететь за ним, но я был слишком пьян и не смог подняться с кровати. Так и уснул, не раздеваясь, с телефоном в руке.
Утром меня разбудил голос Якова, оравшего у меня над ухом: «Рота, подъём!». Своеобразное у него, однако, чувство юмора.
— Чего тебе надобно, старче? — спросил я, с трудом разлепив веки.
— Ты таки решил вернуться в Россию, или это был художественный свист? А то я тебе уже билет до Питера забронировал, а ты тут спишь в оглоблях, — объяснил Фельцман причину своего столь раннего визита.
— Чёрт, мне ещё билет до Фукуоки нужно сдать. Хотя, постой, я должен сначала слетать в Японию, — я хлопнул себя рукой по лбу и тут же пожалел, что взболтал голову. Дурья моя башка гудела, как медный колокол, а во рту, словно эскадрон гусар летучих ночевал, вместе со своими лошадями, разумеется. Всё, нахрен, бросаю пить.
— Зачем? Ты же сам вчера говорил, что Кацуки уходит от тебя, — сказал Яков и посмотрел на меня, как на дауна. А ведь действительно зачем?
— Мне нужно поговорить с ним, Маккачина забрать, — неуверенно проблеял я.
— Витя, не дури. Определись, наконец, ты к умным или к красивым. Если собираешься вернуться на лёд в этом сезоне, то у тебя нет времени на раскачку. Поговорить можно и по телефону, а собаку — позже забрать, лягушка-путешественница ты наша. Не мучай лишний раз пса переездами. А то ведь заберёшь его сейчас, а потом будешь оставлять на время поездок на соревнования приятелям или, того хуже, в собачьем приюте.
Самое паскудное, что он был прав. Я - хреновый хозяин и хреновый тренер. В мужья я, видимо, тоже не гожусь, раз мне колечко вернули.
— Хорошо, я сдам билет, — согласился я. — Сколько у меня времени на сборы?
— Чтоб через час был как огурчик с вещами на ресепшен, — непререкаемым тоном заявил Яков.
— Такой же зелёный и в пупырышках? — уточнил я.
— Ты и так зелёный и в пупырышках от пробивающейся щетины. Посмотри в зеркало на свою рожу — такое впечатление, что у тебя весь золотой запас страны в мешках под глазами, — отвесив мне сей сомнительный комплимент, он покинул мой номер, оставив меня наедине с вновь проснувшимися сомнениями.
Я снова набрал Юри. Он всё так же был вне зоны связи. Поэтому я соскрёб свою тушку с постели и пошёл в душ. Харечка действительно была изрядно припухшей. Наскоро приняв душ и побрившись, я побросал вещи в сумки и покинул номер. Внизу меня уже ждали вечно меланхоличный Гоша, хмурый Яков, суровая, как Родина-мать, Лилия и насупленный Юрка. Я сдал ключи от номера и хотел расплатиться, но, как выяснилось, Кацуки сделал это ещё вчера. Мы погрузились в вызванные Яковом такси и отправились в аэропорт.
Почти весь полёт я проспал. Когда добрался до дома, где меня никто не встречал (видимо, даже тараканы померли с голоду за время моего отсутствия), то снова набрал Юри. Теперь у него было напрочь занято. Вот засранец, добавил меня в чёрный список! Я разозлился. Ну и хрен с тобой, Кацуки! Не хочешь меня видеть — и не надо. Я никогда ни за кем в своей жизни не бегал, не собираюсь делать это и сейчас, под занавес чемпионата. Не стану звонить Мари, чтобы выяснить, какая муха тебя укусила, и уж тем более — снова мчаться в Хасецу. Насильно мил не будешь. Если ты не хочешь меня, то я не стану навязываться. Хватит, и так восемь месяцев жизни убил, обхаживая тебя.
Когда-то я смотрел фильм «Правила съёма: Метод Хитча». Так вот, там был забавный момент, где Хитч учил толстого очкарика Альберта, как правильно целоваться — при первом поцелуе девяносто процентов расстояния до губ должен пройти мужчина и зависнуть, предоставляя девушке самой решать, хочет ли она пройти оставшиеся десять. Думаю, это правило применимо и к однополым партнёрам. Однако сколько бы раз я ни приближался почти вплотную к лицу Юри, он так и не сделал движения навстречу, чтобы преодолеть разделявшее нас мизерное расстояние. Значит, я ошибался, глядя в его светящиеся восторгом и обожанием глаза и думая, что нужен был ему не только в качестве тренера.
Однако Яков был прав, сейчас не время рефлексировать. Нужно было принять душ, переодеться и отправиться на пробежку в супермаркет, а после этого — распаковать вещи и навести относительный порядок в кв