Понимая, что день безнадежно испорчен, Адемар извинился и покинул столовую. Аджиту забрал с собой. Проводил до комнаты, пытался успокоить. Едва они оказались внутри, супруга упала перед ним на колени, схватила его за руки и прошептала:
– Этот ребенок не должен родиться. Обещай мне!
Адемар смотрел сверху вниз на женщину, которую, казалось, любил и не узнавал ее. Скорее всего, и не знал. Несколько встреч, робкая улыбка, случайно брошенный взгляд из-под ресниц – этого оказалось достаточно, чтобы потерять голову и через несколько месяцев после знакомства сыграть свадьбу. Многие выиграли от этого союза, только не Адемар.
– Потрудись объяснить свои слова. Убеди меня, что я ослышался, иначе, клянусь, ты пожалеешь, что начала этот разговор!
Слезы Аджиты, протянутые к нему руки, мольбы о доверии только сильнее раздражали дракона. Он отступил на шаг, из-за чего его жена чуть не упала. Адемар едва совладал с собой, чтобы не броситься к ней, поднять с пола, успокоить, расспросить обо всем. Он устал быть слепым орудием в чужой, непонятной ему игре, и вновь потребовал объяснений.
– Ты должен поступить так, как я говорю. От этого зависит слишком многое.
Опять загадки, которые так раздражали его.
– Довольно! – крикнул Адемар. В комнате загорелись все свечи, огонь полыхнул в камине. – Подумай, о чем ты просишь меня. Об убийстве ни в чем неповинного ребенка! Ты сама могла быть его матерью, если бы снова и снова не отталкивала меня, не отгородилась стеной, которую нельзя преодолеть в одиночку.
– Спроси, чего мне это стоило! – отозвалась Аджита. – Сколько ночей я провела в слезах, скучая по тебе! Как больно мне было, когда я узнала о вашей с Джаксаей интрижке. Думала, что это ненадолго, но нет. Вы оба обманули и предали меня. Спроси, каково мне знать, что каждую ночь моя сестра проводит в твоей постели, что ей ты даришь свою любовь? Об этом даже слуги шепчутся.
Дракон презрительно усмехнулся. Как умело она манипулировала им, вызывая чувство вины. Как играла, выдавая себя за жертву. Только идея их странного брака, превратившего его в двоеженца, принадлежала именно ей, о чем Адемар напомнил супруге, но у драконицы, казалось, были ответ на все его вопросы.
– Я сделала это из жалости, – возразила она. – Отец всегда был строг с Джаксаей. Она задыхалась в его доме, а здесь, рядом со мной могла спокойно изучать магию и обрести в этом свое счастье. Вместо этого она украла тебя у меня! Неблагодарная…
Последние слова девушка уже кричала, но дракон не дал ей договорить.
– Замолчи! Неужели ты веришь в то, что сказала? Думаешь, весь смысл жизни Джаи в том, чтобы состариться за чтением книг, не имея ни семьи, ни других радостей? За это она должна быть благодарна тебе?
Аджита снова плакала. Хрупкая, как цветок, избалованная девушка, привыкшая к поклонению, возомнила себя равной богам. Сама себе даровала право решать, как кому жить и жить ли. Быть может, кто-то на месте ра-Фарнасса пожалел бы ее, но не дракон.
– Что бы ты ни говорила, я не позволю тебе причинить зло моему ребенку или его матери. Ты поклянешься в этом именем Морелума или…
– Или что? Разведешься со мной? Я и сама бы оставила тебя, но слишком люблю, несмотря на ту боль, что ты причинил мне. Наши отцы не позволят нам этого. Я поклянусь, сделаю все, что ты хочешь, но ты сам пожалеешь, когда узнаешь всю правду.
– Говори!
Аджита рассказала о видении, что явилось к ней спустя несколько недель после свадьбы. По ее словам, первенец Адемара погубит его и приведет к гибели Долину драконов.
Она еще долго, в деталях пересказывала страшное пророчество, но Адемар уже не слышал ее. Казалось, что легкие лишились воздуха, а сердце сдавила ледяная рука смерти.
– Если ты видишь будущее, – тяжело произнес он, – то должна знать, можем ли мы изменить его.
– Можем, – ответила Аджита. – Не дай этому ребенку родиться. Одна жизнь – небольшая цена за спасение сотен других.
Чудовищные по своей жестокости и неотвратимости слова повисли в воздухе. Ни один из супругов не смел нарушить воцарившуюся тишину, ни один не смотрел в глаза другому. Адемар не знал да и не хотел знать, о чем думала супруга. Что-то сломалось в его душе, когда он услышал слова Аджиты, навсегда изменив его отношение к ней.
Девушка все так же сидела на полу, обхватив руками острые плечи, будто пыталась согреться или защититься. Ее супруг возвышался над ней, но чувствовал себя ничтожнейшим существом. Врагу не пожелал бы такой выбор, но и в словах Аджиты тоже не сомневался.
– Будь по-твоему, – наконец произнес он, протянув ей руки.
Та охотно ухватилась за них. Смотрела прямо, открыто, но в ее глазах не было торжества победителя. В них по-прежнему стояли слезы.