— Почему вы так взволнованны?
«Он знает! Всё знает! Бежать! Нужно срочно бежать от сюда! Поздно… слишком поздно. Я развернуться не успею, как тот второй в дверях схватит меня и тогда всё, пиши пропало».
— Необычная ситуация, — наперекор своим мыслям ответила я. — Ещё эти слухи о войне, которые оказались вовсе не слухами.
Я криво улыбнулась.
— Покажите руки, — затребовал человек в очках.
Мне стоило неимоверных усилий оторвать ноги от скрипучего пола и подойти к столу. Внутри я уже ревела, и лишь крошечный лучик надежды твердил: перчатка Кая спасёт, защитит от четырёх пристальных глаз.
Мужчина внимательно осмотрел мои ладони, после чего спокойно сказал:
— Хорошо, садитесь.
Я неуклюже плюхнулась на стул напротив. Ноги меня совсем не держали. Нас разделяла широкая столешница, на которой стоял большой стеклянный шар мутно-серого цвета.
— Положите руки на сферу, — скомандовал он.
Я нехотя повиновалась, как шар тут же запульсировал всеми оттенками серого.
— Вы очень сильно волнуетесь. — Я промолчала. В конце концов, на этот вопрос я уже ответила. — Назовитесь.
— Полина Сергеевна Бронина. Студентка второго курса факультета ассистентов, — только успела договорить, как шар засветился зелёным. Испугавшись, я поспешила убрать от него руки.
— Ладони не отрывать, — бесстрастно остановил меня государственный представитель. — Что вы думаете о Его Величестве короле Беллиане?
— Я мало о нём слышала. — Шар остался неизменно зелёным. Я и в самом деле не желала королю зла или вреда, не была против него, да и почти ничего о нём не знала. Просто однажды ошиблась и сильно сожалею об этом, ведь один неверный вопрос — и я погорела.
— Вы довольны, что Его Величество король Беллиан восседает на троне Верхнего мира?
— Если честно, мне всё равно. — Шар не дрогнул, а я мало-помалу начала успокаиваться.
— Что вы думаете о Нижнем мире?..
И вот тут мой пульс вновь участился. Я подумала о Кае, вспомнила его ядовитую ухмылку и колючие красные глаза. Лицо исказилось в гримасе неприязни, а изо рта вырвалось всего одно слово:
— Ненавижу!
Шар остался зелёным.
— Вы можете быть свободны, — вдруг выпалил мужчина в очках, а второй открыл мне дверь. — Пригласите следующего.
Холл северного крыла был наполнен ассистентами со всех трёх факультетов. Многие волновались, но скорее от непонимания, чего именно ждать дальше. Группы сопровождали их кураторы, тоже заметно нервничающие. Нас продержали здесь до самого ужина, на одних студентов уходило совсем немного времени, как на меня, на других — гораздо больше. Лишь когда опросили всех, мужчины вышли из кабинета вместе с последним допрошенным учеником.
Сердце замерло от одного вида человека в маленьких очках и его мускулистого помощника. Крис вцепилась мне в руку, её пальцы показались горячее огня, а может, это моя кожа похолодела от ужаса. На мгновение мы обе забыли, как дышать, а затем прогремел вердикт:
— Всё чисто, — объявил очкарик.
С сердца словно камень упал, а на глазах выступили слёзы облегчения. Каким-то чудом я сумела избежать разоблачения.
Глава 3
Приставленные к Академии стражи сопровождали нас на каждое занятие. Они всегда молчали. Хотела бы я сказать, что мы их даже не замечали, но это было не так. Мужчины в тёмных мантиях преследовали нас повсюду, с каждым днём напрягая всё сильнее. Сокурсники начали общаться реже и в основном шёпотом. Никто не желал, чтобы их разговоры подслушивали, даже если они не важнее тишины. Генри и Итан боялись у меня списывать, хотя я и уверяла друзей, что стражам нет до этого никакого дела. Они здесь не ради неучей и лентяев, а из-за меня, хоть сами того ещё не знают. Официально они прибыли для нашей безопасности и выявления сторонников Нижнего мира, но я-то понимала, что сейчас по всему миру разыскивается обладатель двух Печатей. Тот, — или, точнее, та, — кто сумел разрушить барьер и запустить цепочку событий, приведших к войне.
До нас ежедневно доносились слухи о военных действиях, но в самой Академии было на удивление тихо, отчего услышанное казалось сродни сюжета книги, нежели реальностью. Ассистентам, кроме студентов-магов, никто ничего не рассказывал, да и те делились информацией только с приближёнными, а дальше слова расползались по общежитию в виде сплетен. От чего любопытство лишь усиливалось, ведь приходилось по крупицам собирать пазл незримого конфликта.
С каждым днём ненависть к Нижнему миру возрастала. Словно снежный ком, мои сокурсники всё больше впитывали в себя это чувство и начинали страшиться того, чего даже не видели. Взбудораженное воображение делало за них всю работу.