Какое невезение, ну почему я спросонья не мог кивнуть «нет», вместо «да». Ладно бы себе взял, но отдать мои одеяла этой «Маленькой Задаваке»! Ни за чтобы не согласился. Да пусть хоть стучит зубами, чтобы согреться! Мурашек нарастит! «Мне то что?» – пыхтел мой юношеский максимализм. Конфликт исчерпан, холод побежден, дружба спасена. И эта дружба теперь сидит и вместе с нами участвует в новом заговоре. Игра в «бутылочку»! Наверняка придумали девчонки. А что, просто так желающим нельзя целоваться? Жестокие нравы моего детства сыграли со мной злую шутку. Вот и сидят теперь трое «чапаевцев»: я, Игорек и дружба – тренируются. По кругу разложив картофелины девчонок, набиваем руку. И непременно так, чтобы Игорек целовал Её. Получалось плохо, это вам не камнями бросаться! Цена ошибки не синяки или шишки – противный поцелуй! Ночь. Час расплаты за небрежное отношение к Ней приближался. Все расселись по кругу, довольные мальчишки и девчонки ждут выбора стеклянного волчка. Я крутнул. Роковая русская рулетка. Беда! Видимо что-то перепутали в картофельных расстановках. Горе психотерапевты. Передо мной новый страшный выбор: бежать, значит опозориться перед Ней; поцеловать, опозориться перед самим собой. Как обычно выбор мой был из рук вон дурной. Но бежать я не мог. Дурак, опозорился разок и дело забыто. Пускай смеются, но смеялась бы и Она, а тогда это было для меня полное фиаско. И вот раздутое эго начало приближаться к Её лицу. Вдруг какое-то магнитное поле, аура Её головы начали притягивать меня. Появился приятный дурманящий запах волос, лица, дыхания. Ждущие серые глаза, приближаясь, пленили и не отпускали. Глаза сговорились с губами и те вдруг маняще улыбнулись. Мои желания вдруг изменились, голова закружилась от приятных предчувствий. Мальчишечьи глаза были стойко открыты, защищаясь от сердечного дурмана. Мягкое нежное прикосновение к Её губам с закрытыми глазами, медленно и стойко, приятным теплом, разливалось по телу. До самых кончиков пальцев, да что там – до самых кончиков волос! Я на секунду закрыл глаза более не в силах сопротивляться внутреннему морю. Острой нежной струёй ухнуло слева в груди и ручьём опустилось в живот. От этого нового необычного чувства я взбодрился и оторвался от губ. Я схватился за сердце и посмотрел на Неё. Она уже открыла глаза и подозрительно смотрела мне за спину. Я резко обернулся, пока не в силах покинуть Её ауру. Голая пятка Херувимчика юркнула в щель палатки. Ватные ноги с трудом оторвали томное тело. Я бросился догонять шутника. Ангел исчез, растворился в воздухе, выполнив своё предназначение. Я попытался вытянуть стрелу из тела, но она ещё глубже и глубже проникала в сердце с приятным хрустящим звуком. С той секунды я уже не мерз никогда. Руки и ноги всегда теплые, их что то постоянно греет.
Это была моя первая сердечная рана из трех. Одеяла мне больше были не нужны. В мыслях только Её лицо, глаза, губы, тепло; и снова лицо, глаза, губы, тепло и снова… Игорек мне стал понятен со своими заботами. Чапаевцы превратились в декабристов, проиграв более грубой силе. Силе женского обоняния. Что-то случилось со мной после нежного прикосновения к Её губам. Магия? Фокус? Физика? Генетика? Нет – география! Юлия Сергеевна достойно передала эстафету для горячего сердца.
Постепенно мой мир стал кружиться вокруг Неё. Кружиться Луной вокруг Земли, Землей вокруг Солнца. Она мне стала симпатична. Коварную игру в « Бутылочку» – без сомнений придумали девчонки! Мы мечтали о себе – поцеловал и герой, девчонки знали о нас – поцеловал и слуга. Сильней и сильней росла моя симпатия, обдув лобового стекла работал исправно, улучшая зрение. Прицел моих глаз постепенно начал сбиваться с классной доски на Её профиль, и восстанавливаться обратно, когда Она выходила зарабатывать очередную пятерку. Мне стали нравиться Её ответы, потому, что пленили меня рецептом бархатного голоса, перемешанного с сахаром сладкой широкой улыбки. Потом к моей симпатии магнитом приклеились Её ум и память. Я досрочно выставлял Ей пятерки в журнал, опережая строгих учителей. Она была лучшей, самой лучшей. Золотая медаль уже давно болталась у Неё на шее. Я добровольно нашел Её в своих фантазиях и вручил. Не мог иначе.
Проклятые Итальянцы были невероятно сильны на этом Чемпионате. Они медленно, но верно размазывали своих соперников, двигаясь к финалу. Патлатый Роберто Баджо творил чудеса. Его чудеса на футбольном поле меня не интересовали, я болел за бразильцев. И бразильская школа не оставляла даже мокрого места от своих соперников. Их команды двигались навстречу друг другу, и столкновение было неизбежным. Чудо этого коротконогого пижона, заключалось в умении пленить Её интерес, внимание и сердце. Я ненавидел его. Единственный парень в Её жизни, к которому я страшно ревновал. И которого не мог переплюнуть. Ведь он был итальянцем, а Она болела Италией. Мечтала! О ком? Позорная женская косичка, жидкие кудряшки на макушке, счастливый номер десять на футболке, прозрачная растительность на подбородке и эта безобразная серьга в ухе! Взять и обрезать этот куцый «Божественный хвостик» напрочь! Пирату не в футбол играть, а на детском празднике аниматором! Самое место. И вот самое то место он занял на одиннадцатиметровой отметке в 1994 году. Чертов мазила, пальнул по воробьям так мощно, что мяч видимо, приземлился в Бразилии. Прямо в руки бушующих в радости болельщиков бразильской команды. Я плакал от радости, обнимал и целовал экран. А Она со всего маху бросила в телевизор тапком и принялась консервировать подушку солеными слезами. Как же ты мог так промазать! Как! Роберто! Единственный момент в наших отношениях, когда я был по-настоящему на другой стороне баррикад. Футбол был моим предохранительным клапаном, в момент игры, болельщик не думал о Ней. Но золотую медаль бразильцев вернул Ей на шею, и Она не подвела, превратив её в медаль своих достижений.