Дельта Волги сплошными рукавами и протоками пронзает город. Под колесами Лорда и ногами пешеходов, бесконечные мосты и мостики; будто маленький Петербург. Да и сам Петр Первый примчался в город в 1722 году и заложил здесь Волго-Каспийский порт. И начал с этого времени расти, укрепляться, расцветать старый город. Вот это человек, вот это царь. Чего касалась его рука, всё приобретало величие. Армия, флот, образование, экономика. Железной волей новатора своими реформами взбудораживал социальное болото современников. Всё, что было дорого, положил он на алтарь славы России – семью, традиции, церковь. И вдобавок для страны построил он свой город, город Её мечты, самый красивый город в стране. Она мечтала об этом городе, а я мечтал о Ней. Согласись, друг мой, как говорят наши одесситы – две большие разницы. К сожалению, я не мог уговорить свою мечту мечтать о правильных мечтах. Астрахань вдруг начала расти, расти, как и росла столица – Санкт Петербург. Центр города в междуречье, с красивой крепостью на плечах, точно Васильевский остров. Город вдоль Волги, как город вдоль Невы. Одна лишь маленькая разница: Санкт-Петербург окно в Европу, холодный и расчетливый; а Астрахань – окно в Азию, теплая и дружелюбная. И въехали мы в город через открытые ставни, прямо в окно. И тут взяла верх моя первая любовь – география. Я открыл рот от удовольствий зеленого августа, чистоты улиц, городской архитектуры. Парки, улицы, здания, соборы, мосты и речки – рот открыт. Арбузы, рыбацкие пельмени, уха тройная, вобла жаренная, пирог рыбный с косточками, бешбармак, варенье из помидор и арбузных корок – рот открыт. Вышла Она с подружками из общежития, а те щебечут, спрашивают: «Кто же он?» – а у меня от дивного певучего их говора, опять рот открыт. Слова их льются, будто песня, ударения в конце; тянут астраханки красиво букву «а», сверкают глазами. И Она вдруг сверкнула глазами, объясняя девчонкам, кто я такой. Будто и для себя вдруг принимая меня по-настоящему.
Закружилась у меня голова от её взгляда, бросился в старый трамвай, остыть. Повез меня трамвай вокруг города: за окном свистят пули, стреляют наганы, винтовки, топот копыт, крики; выбивает Красная армия остатки казаков с советской земли. Кино про революцию снимают. Самое место в Астрахани, с её дореволюционным городским колоритом старых улочек. Не достал немецкий фельдмаршал Паулюс деревянных домиков, спаслись, не сгорели в огне Отечественной войны. «Спасибо!» – говорят домики песчаным барханам Калмыкии. «Спасибо!» – говорят домики воинам Сталинграда. Вышел я из трамвая, под впечатлениями; так и не проветрился! Взяла Она меня за руку, смеется, рот мой удивленный закрывает ладошкой, тащит в парикмахерскую. Долго трудился аист над Её длинными волосами; чикают ножницы, жужжит машинка; падают замертво волосы. «Теперь готово!» – выкрикивает аист – парикмахер и поворачивает кресло. И опять мой рот открыт! Что за удивительный день! В путешествиях всегда так. Нельзя же так сразу от длинных волос избавляться, к которым глаза привыкали десять лет! В одну секунду короткое «каре».
– Хорошо! – говорю я вслух; – чума! – думаю про себя. А Она смеется, всегда знает, о чем я думаю!