Глава пятая: Она
«Так – в памяти – глаза закрыв, Без памяти – любуюсь Вами!» – сказала своими стихами случайная попутчица, сидевшая рядом со мной, Марина Цветаева. Она всегда умела произнести самые важные слова, чтобы было понятно любовь это или игра. Каждое слово, тире, точка – крик сердца. Эта кричащая любовь оказалась её смертельной болезнью, вернувшая семью в жерло кровавого перевоспитания мышления с русского на советское в годы сталинских репрессий. Я с трудом делаю вид, что не замечаю у неё на шее шелковой фиолетовой ленты странгуляционного украшения. Смерть миллионов советских граждан – статистика; смерть Цветаевой – укор красному террору, привет всем защитникам революционной диктатуры. Наевшийся жертвоприношений эпохи перемен, кровавый красный дракон-полусеминарист готов был сражаться с ещё более жестоким существом драконом-полухудожником, непригодным к военной службе. Разразившаяся мировая война закопала половину человечества в могилы. Трагедия. Родина, отчего твои поэты настоящие боги: Пушкин, Лермонтов, Есенин, Маяковский, Гумилев, Цветаева? «Потому, что добровольно выбирали время своей смерти»,– ответил за Родину Достоевский.
Вместе с поэтессой, с наслаждением прикрыв глаза, уединившись со своими лирическими мыслями, мы принялись внимательно смотреть – каждый в своё зеркало, наделяя возлюбленных любимыми неповторимыми выдуманными сказочными свойствами. Я покопался в куче золы, оставшейся, от сожженных до тлена образов, и выбрал самый яркий. Как слеп я был, когда-то, смотря на Её фотографии открытыми глазами: вышитый рисунок летящих тигров на новой модной кофточке – вот и всё, что показалось интересным в то утро из Её одежды. Может и хорошо – летящие тигры врезались в память, оставляя следы мельчайших подробностей. Спасибо, дружище, теперь вижу гораздо больше!..
Раннее утро далекого города сквозь приоткрытую щель влюбленного сердца, тихой вибрацией телефона, снова пробудила сильный интерес к романтике. Провалившись сквозь экран своего смартфона в Её далекий мир – вдохнул свежий ранний запах весны, щебета птиц, шелеста листьев, скрипа качелей. Её глаза наполненные соблазном, равномерно двигаясь маятником, гипнотизировали меня. Сердце сжималось в такт движения Её свободных, взлетающих ног. Уже золотые руки, после стольких лет медицинской практики, легко придерживались за вертикальные цепи, крепко прикованные к моей судьбе. Легкий взлет, скрип – мой шаг навстречу. И снова скрип, и шаг, ближе, почти вплотную. Её большие серые глаза сегодня без спасательных оправ дорогих очков. Я снова хочу тонуть в этом лукавом взгляде. Моё отражение заблестело в роговице. Мысли закружились в танце от удивления – меня же здесь никогда не было, откуда отражение! Галантность споткнулась о желание обнять, прижаться к ней – всем своим телом, зажмурившись, сквозь влагу серебряных кораллов, я провалился в тайный мир другого человека. Пролетая сквозь зеркало души, еще в полёте пытался угадать – что ждет меня? Путешествие к центру земли? Страна чудес? Земля Санникова? Летишь вверх тормашками, как во сне, только наоборот – не просыпаться, а погружаться в него. Я увидел страну, которую Она превратила в мир: «Куда приводят мечты».
Я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение, мысли сверкали вопросами – почему этот мир не хочет добровольно выполнять мои желания? Я приехала в военную академию для того, чтобы носить одинаковую со всеми форму, вставать в шесть утра, и ложиться с отбоем в десять вечера? Разве это моя мечта? Самое тяжелое для меня в этом регламенте было отсутствие сладкого дневного сна. Если с едой в столовой можно было бороться с помощью вилки, ложки и голода; для борьбы с желанием поспать, не хватало никаких моральных сил. Для меня это невыносимо, предел терпения лопнул, я слабая девушка, хочу спать, когда устала! И кто это в зеркале, девушка ли? Бессмысленная пилотка на макушке, военный френч болотного цвет со значками медицинской службы на лацканах, надет на рубашку светлого хаки, под воротником подобие оборванного галстука. Шеврон и кокарда делают вид, что украшают этот ансамбль песни и пляски. Вот именно; в этом можно только выступать в спектакле, посвящённому Дню Победы, но жить? Нет, не моё!!! В котле одинаковой формы, ежедневного уклада и еды с приправой дисциплины варятся мужество и патриотизм, а не мои мечты. Можно только восхищаться людьми посвятившим себя вооружённым силам России! Для меня же такая дорога невыносимо сложна, да и законы службы совершенно не пересекаются с моими желаниями, выворачивают меня наизнанку, лишая свободы. Я хочу ходить на работу в Гуччи и Луи Виттон, а не в военной форме! Просто я люблю красоту! Переступив порог медицинской академии, я поняла, по какой дороге будет идти моя Мечта, мои желания! Санкт Петербург и медицина, потрясающий дуэт, красивая и реалистичная цель. Я понимаю – ошибки неизбежны, порой их трудно превращать в полезный опыт, от того крепче мои желания, яснее условия задачи. Этот опыт закончился тяжёлым разговором с начальником военного института через три месяца службы – моя эмоциональная рябь постепенно сглаживалась в озере характера. «Папа, я больше так не могу, у меня нет сил!»– сказала я трубке телефона в ожидании его ответа. « Хорошо, возвращайся, что-нибудь придумаем», – ответила с любовью трубка папиным голосом.