Далее, если даже такое разделение существовало, то почему оно непременно подчиняло женщине мужчину и исключало их равноправие? Ведь каждый из них занимался полезным делом и порой охота приносила лучшие результаты, чем скудное домашнее хозяйство. И поныне в охотничьих племенах главенствует мужчина, а не женщина.
Совершенно непонятно и другое: почему домашний скот должен принадлежать обязательно мужчине? Ведь в доении и пастьбе скота, в кормлении его отходами домашней кухни на равных правах с мужчиной могла принимать участие и женщина.
И наконец, уж совершенно дикими и нелепыми кажутся моральные выкладки Ф. Энгельса о тяге женщин к целомудрию, об унизительности и тягостности для нее половых связей с несколькими мужчинами… Известно, что во все времена особых целомудренных чувств женщины не испытывали, во всяком случае они были не слабее и не сильнее тех же стремлений у мужчин. Видимо, динамику власти в роде следует объяснять не переворотами в способе производства, а чем-то иным, более важным и существенным для возникавших в те времена людских коллективов.
Что же остается в итоге от идей, высказанных в «Происхождении семьи…»? Мы приходим к выводам об изначальной ошибке, допущенной Ф. Энгельсом и, следовательно, марксизмом, в оценке роли труда, его производительности, разных форм собственности для развития общества. Эта ошибка Ф. Энгельса не частного характера, она роковая для всей его концепции. «Трудовая» гипотеза возникновения экзогамии, рода, матриархата и патриархата оказалась на поверку ложной, она не может объяснить ни причин возникновения рода, ни динамику в нем власти, то есть всех трех признаков Этноса, выделенных для анализа.
Займемся еще одним древнейшим социальным феноменом, появившимся, по-видимому, в конце палеолита — Инакомыслием. Миллионы лет нарождающееся человечество обходилось без него, о чем свидетельствует сверхмедленность развития каменной техники и технологии охоты. Но во время подготовки неолитической революции происходит бурный «взрыв» технических и технологических идей. Появляются домашний скот и земледелие, а до них — оружие дальнего боя. Изобретается колесо. Все это шло вразрез с бытом палеолита и не могло появиться на свет без Инакомыслия.
В самом начале, как это присуще и другим древнейшим социальным явлениям, Инакомыслие было, надо думать, едино, синкретно. По прошествии веков оно выделило из своей среды такие различные по своей социальной сущности явления, как Преступность и Науку, а в самой Преступности создало политическую и уголовную ветви. Первая заслужила почтение, в ее среде появились диссиденты; вторая по-прежнему считается низкой и аморальной. Убийство, кражи, хулиганство во все времена осуждались обществом. Выработка высоких идей относительно устройства общества, создание новых технологий и технических устройств, разработка научных идей — почетно, хотя нередко и наказуемо.
Но как бы там ни было, первоначально все эти разнохарактерные и противоречивые явления возникли из Инакомыслия, появившегося в конце палеолита, резвившегося в эпоху неолита и ставшего разветвленным и многоотраслевым в писанной Истории. Без Инакомыслия мы были бы похожи на муравьев, выполняющих одни и те же операции, предписанные обычаями и пользой муравейнику. Без Инакомыслия мы по-прежнему сидели бы в каменном веке и пользовались рубилами, не помышляя ни о луке со стрелами, ни о бумеранге, ни о дротике. Инакомыслие породило отступников, ломавших традиции, нарушителей морали и преступников, не убоявшихся перешагнуть карающие законы и обычаи; ученых и мыслителей, не раз ломавших представления о справедливости, свободе, устройстве общества; еретиков, искавших новые пути в вере. Здесь важна сама по себе способность мыслить и действовать иначе, чем предписывают общество, его привычная технология, его узаконенная мораль, его общепринятые взгляды на социальное устройство.
Инакомыслие предполагает внутреннюю, психологическую установку на нарушение какого-то сложившегося в обществе запрета на идею или поведение. Словарь Вебстера понимает «делинквентность» как «психологическую тенденцию к правонарушениям». Разумеется, нельзя назвать делинквентом диссидента, который не разделяет мнения господствующих верхов на устройство общества; не назовешь делинквентом и ученого, замахнувшегося на устоявшиеся в науке авторитеты. Но психологическая тенденция к противоборству с установленными запретами у них одна и та же.