Резонансная волна вызвала необходимость слома прежних КФД у антропоидов, появились зачатки пратолпы, основанной на высочайшей имитативности входящих в нее существ. Резко оживилась вся биосфера, толповые явления нарастали среди молодых видов животных и растений. Антропоиды оказались впереди многих в силу своей эволюционной юности. Еще до этого они прорвались в новые экологические ниши, заняв лесные, лесостепные и саванные пространства на земле. Однако тем из них, кто жил на деревьях, толповая форма объединения не давала значительных преимуществ, так как им трудно было достигнуть необходимой плотности во время передвижения по ветвям. Но антропоиды, осваивавшие саванну, получили мощное подспорье: ускорив передвижение по открытым пространствам, пратолпа, тем самым, увеличивала степень выживаемости особей, входивших в ее плотное ядро, отсекая и элиминируя тех из сородичей, кто отставал во время бегства. На этой почве возникла и развилась дивергенция предковых форм антропоидов и гоминид.
На миллионы лет подражание сделалось главной чертой поведения гоминид, превратившись в важнейший регулятор всей их жизни. Пратолпа постепенно набирала силу, расширяла свои функции. Стресс, в котором находились ее участники, резко ускорял эволюцию, все время дифференцируя состав сообществ гоминид, отсеивая особей с меньшей подражательной способностью и повышая жизнеспособность высокоимитативных.
В конце концов, развитие пратолпы превратило всю жизнь предлюдей в «двойную». Поодиночке и мелкими группами они выглядели умными, развитыми и хитрыми существами, наделенными личностными качествами. В пратолпе любое проявление разума и личности стиралось. В первом состоянии предлюди выслеживали дичь, затравливали зверя, ставили на него капканы, рыли ловчие ямы и т. п. Они узнали приемы раскалывания и обработки камня, добывания огня, выделки шкур. Во втором — в пратолпе — они спасались паническим бегством или яростно преследовали и уничтожали хищника, напавшего на их сородича. Биосфера породила невиданное доселе оружие уничтожения — пратолпу, вооруженную заостренными камнями.
Следует вообразить ее, представить воочию.
Пратолпу трудно сравнить с чем бы то ни было на земле. Тигр и акула убивают ради пропитания. Пратолпа — орудие истребления, уничтожения врага. Она неслась по саванне с грозным ревом — и скорость ее была огромной. Она била камнями сверху и снизу, словно смыкались и размыкались гигантские каменные челюсти. Плечо прижималось к плечу, живот — к спине соседа, и лишь правые руки в едином порыве взмахивали над головой, когда все тело, подобно разгибающемуся луку, усиливало удар — все это рисует нам картину страшную. Более того — ужасающую. Встреча с пратолпой означала гибель для любого живого существа, будь то тигр или гиена, медведь или вепрь. Смерть нескольких предлюдей во время такого столкновения не имела значения: пока их численность не падала ниже критической величины, удары наносились с прежней мощью и яростью. В этот момент участники пратолпы действовали молниеносно и унитарно, а сама она выглядела как единое грозное существо.
Подобные схватки нельзя назвать охотой — в том смысле, какой вкладывается в это понятие сегодня. Охотятся ради пищи. А цель пратолпы заключалась, очевидно, в другом: убить, уничтожить хищника. Чтобы никому на планете не повадно было нападать на человека! Пратолпа была, таким образом, орудием обороны и агрессии, панического бегства и яростного истребления. (Естественно, — на суше, на земле. Открытые враги человека, не боящиеся его или боящиеся меньше прочих, остались на воде и под водой, на деревьях, под землей, за полярными кругами).