— Хватит… Пожалуйста… — ломающимся голосом взмолилась Джиён. Она слышала только стук своего испуганного сердца. Он был повсюду.
— Нет, милая не хватит. Всё только начинается, — едко оборвал её муж. И это ощутилось как жёсткая пощечина.
— Прекрати мучить её, — холодно отозвался Хван. — Этот разговор можно вести без неё.
— Ах, ты теперь спасатель? Похвально, — рассмеялся Тэо, помотав головой. — Но ты забыл об одном важном моменте. Ты должен был узнать, кто отвлекает мою жену от семейной жизни. Только и всего. И ты справился, даже слишком. Настолько, что решил поиметь её у меня за спиной… Ты думал я не узнаю, м?
Мир раскололся. Картинка поплыла, как будто в голове — алкоголь, а не мысли. Слова стали лезвиями. И все — направлены в неё.
Что? Что он говорит? Что значит — «должен был»?
Она повернулась к Юджону.
— О чём он говорит? — выдохнула Джиён.
Он смотрел на неё, но в глазах — хаос, который невозможно было прочитать. Возможно, всё из-за слёз, которые уже готовы были пролиться вниз по её щекам. Джиён смогла различить только сожаление. А потом боль. Дыхание перехватило.
— Это… было до, — сдавленно начал Юджон. — Это была просто задача. Только найти тебя в клубе, узнать, с кем ты… Когда я понял, что речь о тебе, всё изменилось. Когда мы впервые встретились, я ничего о тебе не знал. Всё было прав…
Но Тэо не дал договорить:
— Твой любовник — всего лишь жалкий художник, желающий подняться за счёт других, — его голос резанул по ушам. — Он согласился сдать тебя за пару стен в Токио. Но из-за своей жадности не смог остановиться, и решил занять моё место.
Из груди Джиён вырвался сдавленный звук. Кажется, это был стон. Сразу за ним — жалкий всхлип, разъедающий грудь как серная кислота. Пальцы защипало от сжатых кулаков — порезы от осколков стакана, разбитого дома, напомнили о себе.
— Это неправда, — прошептала она, находя глаза Юджона. Ища ответ, ища отрицание.
— Не слушай его, Джи… — начал он, — …он манипулирует тобой, выворачивает наизнанку…
— У меня есть доказательства, — как бы между прочим вставил Тэо. — Подарок, если хочешь. Чтобы облегчить прощание.
Не видя ничего, ни света, ни лиц, Джиён повернула голову и зацепилась взглядом за чёрную папку.
— Давай, открой её. Смелее. Посмотри, на кого ты решила променять меня, — добавил муж, закидывая ногу на ногу и откидываясь назад.
Она боялась протянуть руку, коснуться прямоугольника, оказавшемся на журнальном столике, как если бы его края были заражены сибирской язвой.
Переживёт ли она ещё один взрыв? Останется ли от неё хоть что-то?
Осталось ли то, что нужно спасать?
Джиён подалась вперёд, и подцепила край пальцами.
Внутри были фотографии. Всего несколько штук. Она стёрла влагу с глаз и всмотрелась, чтобы различить фигуры на них.
Кафе, пара за столиком. Девушка с пухлыми ярко-красными губами касается руки Юджона. На следующей она приподнялась и приблизилась к его лицу.
Джиён отшвырнула снимки в сторону, как раскалённые куски железа, и они разлетелись по ковру. Комната закружилась.
— Что за дешёвые трюки? — прозвучало с презрением голосом Юджона. — Ты настолько отчаялся, что решил придумать это?
— Не строй из себя праведника. Я слишком хорошо тебя знаю. Моя жена лишь одна из многих.
— Что ты несёшь, чёрт возьми? — горько посмеялся Хван. — Мы с тобой не близки уже давно, и ты ничего. Совершенно ничего обо мне не знаешь.
— Я знаю достаточно, чтобы предсказать, как ты поведёшь себя сейчас, — неожиданно мягко сказал Тэо. — Попробуешь защитить, оправдаться, пообещать, что всё не так.
Он повернулся к Джиён:
— Надеюсь ты поняла наконец, кто перед тобой, милая?
Он замолчал. В тишине зазвенело напряжение, как от натянутой струны. И вдруг он усмехнулся, даже не глядя на них:
— Странно. Я думал, я здесь чудовище. Но, похоже, мне стоит поучиться у вас обоих.
— Джиён, — Юджон коснулся её руки, но она тут же выдернула пальцы из-под его ладони. — На этих снимках — я и моя сотрудница. Мы встречались за обедом, чтобы обсудить выставку. И больше ничего. Это абсолютная правда.