За окном стало светлее. Это значит, что скоро утро. Небо затянула сизая пелена облаков. Ни намёка на рассвет и солнце.
Молчание пентхауса давило, от него хотелось сбежать на улицу. Заговорить хоть с кем-то, попросить помощи, рассказать, что с ней случилось и попросить спрятать. От будущего, от мужа, от отчаяния.
Слова Тэо проносились по мозгу электрическими вспышками.
«…жалкий художник, желающий подняться за счёт других…»
«Он согласился сдать тебя за пару стен в Токио.»
«Моя жена лишь одна из многих.»
А сразу за безжалостными репликами, режущими без ножа, в памяти возникли другие. Мягкие, но уверенные. Те, в которых сомневаться было физически больно.
«Когда я понял, что речь о тебе, всё изменилось…»
«Не слушай его, он манипулирует тобой, выворачивает наизнанку…»
«Я люблю тебя. И это единственная правда в этой комнате.»
Я люблю тебя.
Эти слова снова и снова прокатывались по коже. Как заботливое прикосновение, как самая приятная песня из всех существующих. Джиён так хотела когда-то услышать их. Произнесённые его голосом, с движением его губ, на которых после, наверняка, возникла бы лёгкая улыбка. И она ответила бы тем же.
Но теперь этого не случится. Звук признания утонул в тьме и тревоге. Он звенел в голове, как последнее слово. Как последний вздох.
Джиён прикрыла глаза — всего на миг. И вязкая темнота тут же потянула её за собой, на глубину. На дно, где можно не дышать и не чувствовать страха.
✦✦✦
Мёнсу мерил шагами комнату не в силах остановиться. Ожидание — пытка, придуманная самим дьяволом. Когда он попадёт в ад, то вместо огня и места в бурлящем котле, в наказание получит это: бездвижный, вязкий, бесконечный час.
Время тянулось как резина. Мёнсу снова и снова бросал взгляд на часы — секундная стрелка, казалось, сдалась на полпути. Промучавшись так ещё две минуты, он закурил.
Джиён молчала. Звонки — в пустоту. Сообщения даже не были прочитаны. Вряд ли она забыла о своей просьбе. Что-то произошло. Мёнсу это знал, даже больше — чувствовал. Интуиция была его даром. И проклятьем. Она ещё никогда не подводила, а это значит одно — пора бить тревогу.
Кан вернулся в Сеул прошлым вечером. Мёнсу доложили о его приземлении практически в тот же момент, как шасси коснулись посадочной полосы. Пришлось удвоить число людей, занимающихся мониторингом передвижений и встреч бывшего союзника, чтобы получать такую информацию. Нужно быть на шаг впереди. Только так получится выиграть эту партию.
Мёнсу не сомневался: Кан Тэо узнал об интрижке жены. Те двое у клуба не стали бы умалчивать о том, что видели её там. Но чем это обернётся для Джиён? Лёгким наказанием? Или же эго Кана так покачнётся, что он прибегнет к более серьёзным методам: приставит к ней конвой, как к заключённой, чтобы отслеживать каждый шаг… Выкинет на улицу без единой воны?
Ли тихо выругался себе под нос. Всё началось с его подарка на годовщину их свадьбы. Он хотел дать ей право на свободу, а в итоге только добавил проблем.
— Он здесь, босс, — раздался голос за спиной.
Мёнсу резко развернулся в сторону двери, выпуская облако дыма. Один из его парней, которому было поручено сообщать о прибывших, мялся на пороге.
— Веди, — в нетерпении бросил он, и подошёл к столу, чтобы наполнить пустой бокал джином.
Боковым зрением Мёнсу заметил, как в комнате возникла ещё одна фигура. Мужчина в чёрном костюме коротко поклонился, и застыл в ожидании. Не торопясь, Ли сделал глоток и медленно повернулся. Создавать впечатление того, кто нуждается в госте больше, чем тот в нём, Мёнсу не собирался.
— Ты не согласился ни на одно из моих предложений, Квон Донсу, — тихо начал он, очерчивая неподвижный силуэт взглядом. — Но сегодня написал сам. Что изменилось?
Доверие — роскошь. Мёнсу узнал это на своём опыте, и теперь кому-то могло показаться, что моментами он слишком осторожен. Но только благодаря этому жив. Человек, что стоял перед ним, мог с огромной долей вероятности оказаться ножом в кармане[1], но в условиях войны выбирать не приходится. Ему нужен тот, кто всегда находится максимально близко к Кану. Тот, кому он доверяет свою жизнь.