Юджон мёртв.
Джиён не сомневалась в этом. Воспоминания о нём начали просачиваться по венам, обжигать изнутри. Она поджала губы, пытаясь не впасть в новый приступ отчаяния.
Виновата была только она. Беспечная, слепая, безрассудная. Она.
Она забыла о последствиях. Забыла о том, кто её муж. И до вчерашнего дня даже не догадывалась о том, кто он на самом деле. Не просто холодный человек, с манией контроля и жаждой власти. Это слишком хорошее описание для него. За дорогим костюмом и нарисованной улыбкой для избранных скрывался монстр. Самый настоящий дьявол.
Мог ли этот человек говорить правду о Юджоне? О том, что он развлекался с другой, о том, что согласился на выгодное предложение? Джиён не хотела верить ему, но Юджон не стал отрицать того, что сделка между ними состоялась. Только в последствии он отказался от неё. И та девушка. «Всего лишь коллега» — говорил он. Может быть, Джиён так глупа, что не хочет признавать очевидного, но она верила Юджону. Просто чувствовала его искренность, и до сих пор слышала тихое «Я тебя люблю».
Слёзы опалили щёки. Лёгкие болезненно сжались, так сильно, что стало трудно дышать. В голове крутился только один вопрос, без ответа и без цели. Что делать дальше?
Покачиваясь, Джиён медленно прошла к двери. Ей нужно набрать воздуха, чтобы позвать на помощь, но судорожные всхлипы мешали сделать вдох.
Соберись. Соберись, чтоб тебя!
— Кто-нибудь! — закричала Джиён, со всей силы, ударяя ладонью по двери. Слова прозвучали слабо, сорвались на середине, и она попробовала ещё. — Эй! Меня кто-нибудь слышит?! — Вдох, чтобы стать громче. — Я знаю, что вы здесь! Откройте, чёрт возьми!
Джиён прижалась ухом к двери, чтобы понять, раздаются ли шаги. Гул пылесоса затих. В ответ лишь сплошная, удушающая тишина.
— Пансок! — выкрикнула на пределе возможностей Джиён. Домработница должна быть здесь. Каждый день в это время она занималась уборкой. — Открой дверь! Пожалуйста! — С последним словом она снова разрыдалась, оседая на пол.
Наверняка, Тэо приказал персоналу не разговаривать с ней. Не выпускать из комнаты, держать как узницу, заслужившую строгий режим. Так, будто это Джиён убила кого-то прошлой ночью, а не он!
— Госпожа… — раздался тихий голос за дверью, и Джиён вздрогнула от неожиданности, подаваясь вперёд. Хватаясь за ручку, дёргая её со всей силы.
— Пансок, это ты? — нервно выдохнула она. — Пансок, открой дверь, прошу тебя!
— Нельзя, госпожа, — прошептала женщина, словно пытаясь не выдать себя. — Господин Кан приказал не открывать и не говорить с вами… Сказал, что приедет в конце дня и навестит вас…
Джиён захлебнулась чувством безнадёжности. В панике она пыталась подобрать убедительные слова, но они рассыпались, не успевая собраться воедино.
— Ты же понимаешь, что это неправильно… — быстро заговорила Джиён, боясь, что женщина отойдёт от двери. — Это неправильно — держать меня здесь! Дай мне уйти, пожалуйста! Я не могу здесь находиться! Не выдержу больше ни минуты, Пансок!
— Простите, госпожа… — с горечью прозвучало в ответ. — Я не могу… Вы же знаете, у меня семья, мне нужна эта работа…
— Я найду тебе новую! — жарко отозвалась Джиён, не зная сможет ли сдержать своё обещание. — Я помогу, только выпусти меня…
— Простите, госпожа… — снова повторила Пансок.
Шаги медленно удалились. За дверью снова воцарилась тишина.
Джиён поджала под себя ноги, и уткнувшись лицом в колени, снова разрыдалась. Сил больше не было. Бессилие обескровило её, опустошило. Оставило наедине с безумием, поджидающим своего часа.
Со свободой Джиён простилась в тот момент, когда надела кольцо на палец. Теперь ей было позволено только дышать.
И больше ничего.
✦✦✦
— Ты похожа на бродяжку.
В третий раз за сутки Джиён очнулась от тревожного забытья. В первый — от сковавшего паралича, во второй — от жажды. А в третий — от звука знакомого голоса. Ненавистного и жалящего, как рой диких пчёл.
Суставы ныли. Она отключилась прямо на полу, прижавшись к изножью кровати спиной, и кости отплатили за такое отношение к ним. Теперь она и правда похожа на домашнего питомца. Собаку, укусившую хозяина.