— Зачем ей это? — Тэо удивлённо вскинул брови, поднося бокал к губам.
Что она задумала, чёрт возьми?
— Просит доставить оттуда швейную машинку своей матери. Если вы не возражаете, я могу передать согласие либо отказ.
Тэо задумался. Джиён хочет заняться рукоделием, чтобы скрасить скуку в четырёх стенах? Даже мило. Но зачем ей какой-то старый аппарат, почему не закажет новый?
Впрочем, если он пойдёт ей на встречу — это будет жест доброй воли. Покажет, что он терпелив и не озлоблен. Маленький шаг к перемирию. В конце концов, он не тиран, чтобы запрещать такие мелочи.
— Хорошо. Отправь вместе с водителем человека, чтобы тот проследил за каждым его шагом — пусть не прихватит ничего лишнего.
А ещё он не идиот, чтобы дать Джиён возможность добраться до чего-то более значимого. Чтобы это ни было.
— Есть, господин. Будет сделано, — коротко ответил Донсу.
«Надеюсь, ты оценишь мою мягкость, принцесса» — подумал Тэо, опускаясь в рабочее кресло. Он оставил бокал в сторону, и собрал все бумаги в аккуратную стопку. Ручка справа — параллельно им, телефон слева — ровно по краю белого прямоугольника документов. Порядок всегда помогал ему почувствовать удовлетворение.
«Когда-нибудь ты поймёшь, Джиён. И скажешь спасибо, что я не дал тебе разрушить свою жизнь».
✦✦✦
Джиён позабавила реакция стилиста, когда та появилась в комнате. Замешательство и лёгкий испуг нарисовались на её лице слишком явно. Девушка замерла на пороге, как будто ошиблась номером в отеле. Глаза метнулись к Джиён, затем — к закрывшейся за спиной двери. А всё из-за звука защёлки.
Те, кто мечтает выйти замуж за богатого мужчину, рисуют себе бесконечные гардеробные с туфлями и лимитированными сумками, бранчи в модных ресторанах и вечное безделье. Они не думают о замках. О том, как легко однажды дверь спальни может закрыться — не метафорически, а с глухим реальным щелчком.
Джиён качнула плечами и пригласила девушку с чемоданом располагаться там, где ей будет удобнее. Несколько минут спустя туалетный столик стал напоминать магазин косметики.
Она прикрыла глаза, позволяя стилисту пройтись кисточкой по векам, и постаралась успокоить тремор. Пусть эти сборы посвящены не самому приятному мероприятию, но выйти на улицу хотелось так сильно, что сводило лёгкие.
Воздух в пентхаусе был безупречно стерильным. Его прогнали сквозь фильтры, очистили от запахов и лишили жизни. Не ветер. Не нагретая солнцем зелень. Не аромат свежего кофе из ближайшего кафе. Ничего. Просто кислород для того, чтобы жить.
Джиён скучала по дыханию города, по его пульсу и звукам, которых начало резко не хватать. Ещё день-два, и у неё бы точно развилась клаустрофобия.
Три часа до выхода. И каждый из них стал вечностью.
Совсем скоро ей разрешат увидеть пространство больше, чем спальня — мысль, приносившая слабое, но ощутимое облегчение. Но вместе с тем нарастало волнение, напоминающее предэкзаменационную дрожь: кожа мгновенно покрывалась испариной, и стилист то и дело прикладывала салфетки ко лбу Джиён, стараясь сохранить безупречность макияжа.
— Я добавлю хайлайтера здесь и здесь… — комментировала девушка, едва заметно прикасаясь пальцам к скулам. — У вас очень красивые черты. На таком лице что угодно будет выглядеть вау! Что вы предпочитаете?
Джиён попросила использовать максимально глянцевый блеск для губ. Возможно, Тэо будет противно прикасаться к ней после Юджона, но если это не так, то пусть помада остановит его. Чтобы поцеловать Джиён, мужу придётся перепачкаться. Вряд ли он захочет пойти на такой шаг.
Два часа спустя Джиён снова осталась одна. Её волосы уложили мягкими волнами, глаза подчеркнули тушью и стрелками, коже придали сияния. Она смотрела на отражение, и за этой красивой маской почти не видела себя. Ту, у которой совсем недавно зрачки блестели от слёз, а щёки покрывали красные пятна. Ту, у которой был сломан хребет.
Она выглядела хорошо. Искусственно хорошо. Именно так, как её хотели бы видеть.
Справа от зеркала стоял портновский манекен, купленный Джиён на рынке в районе Тондемун. Но украшал его не комплект белья или шёлковый халат, как планировалось изначально, а платье. Ярко-красное, как зрелый гранат. Оно переливалось в лучах плывущего вниз солнца, и ждало своего часа. Как доспехи, начищенные до блеска, ждали прихода войны.